Том 1 (XI-XII века) полностью

Таче бысть вечеръ и повеле пети вечерънюю, а самъ вълезъ въ шатьръ свой начатъ молитву творити вечернюю съ сльзами горькыми и частыимь въздыханиемь, и стонаниемь многымь. По сихъ леже съпати, и бяше сънъ его въ мънозе мысли и въ печали крепъце и тяжьце и страшьне: како предатися на страсть, како пострадати и течение съконьчати и веру съблюсти, яко да и щадимый веньць прииметь от рукы Вьседьржителевы. И видевъ, възбьнувъ рано, яко годъ есть утрьний. Бе же въ святую неделю. Рече къ прозвутеру своему: «Въставъ, начьни заутрьнюю». Самъ же, обувъ нозе свои и умывъ лице свое, начатъ молитися къ Господу Богу.

Посълании же приидоша отъ Святопълка на Льто ночь и подъступиша близъ, и слышаша гласъ блаженааго страстотьрпьца поюща Псалтырь заутрьнюю. Бяше же ему и весть о убиении его. И начать пети: «Господи! Чьто ся умножиша сътужающии! Мънози въсташа на мя»,[883] и прочая псалма, до коньца. И начатъ пети Псалтырь: «Обидоша мя пси мнози и уньци тучьни одьржаша мя».[884] И пакы: «Господи Боже мой! На тя уповахъ, спаси мя».[885] Таже по семь канонъ.[886] И коньчавъшю ему утрьнюю, начатъ молитися, зьря къ иконе Господьни рече: «Господи Исусъ Христе! Иже симь образъмь явися на земли изволивы волею пригвоздитися на крьсте и приимъ страсть грехъ ради нашихъ, съподоби и мя прияти страсть!»

И яко услыша шпътъ зълъ окрьстъ шатьра и трьпьтьнъ бывъ и начатъ сльзы испущати отъ очию своею и глаголааше: «Слава ти, Господи, о вьсемь, яко съподобилъ мя еси зависти ради прияти сию горькую съмьрть и все престрадати любъве ради словесе твоего. Не въсхотехомъ възискати себе самъ; ничто же себе изволихъ по апостолу: “Любы вьсе тьрпить, всему веру емлеть и не ищьть своихъ си”.[887] И пакы: “Боязни въ любъви несть — съвьршеная бо любы вънъ отъмещеть боязнь”.[888] Темь, Владыко, душа моя въ руку твоею въину, яко закона твоего не забыхъ. Яко Господеви годе бысть — тако буди». И узьреста попинъ его и отрокъ, иже служааше ему, и видевъша господина своего дряхла и печалию облияна суща зело, расплакастася зело и глаголаста: «Милый господине наю и драгый! Колико благости испълненъ бысть, яко не въсхоте противитися брату своему любъве ради Христовы, а коликы вое дьржа въ руку своею!» И си рекъша умилистася.

И абие узьре текущиихъ къ шатьру, блистание оружия и мечьное оцещение. И без милости прободено бысть чьстьное и многомилостивое тело святаго и блаженааго Христова страстотьрпьца Бориса. Насунуша копии оканьнии Путьша, Тальць, Еловичь, Ляшько.

Видевъ же отрокъ его, вьржеся на тело блаженааго, рекый: «Да не остану тебе, господине мой драгый, да идеже красота тела твоего увядаеть, ту и азъ съподобленъ буду с тобою съконьчати животъ свой!»

Бяше же сь родъмь угринъ, имьньмь же Георгий. И беаше възложилъ на нь гривьну злату,[889] и бе любимъ Борисъмь паче меры. И ту же и́ проньзоша.

И яко бысть ураненъ и искочи и-шатьра въ оторопе. И нача глаголати стояще округъ его: «Чьто стоите зьряще! Приступивъше сконьчаимъ повеленое намъ!» Си слышавъ блаженый, начатъ молитися и милъ ся имъ деяти, глаголя: «Братия моя милая и любимая! Мало ми время отдайте, да поне помолюся Богу моему». И възьревъ на небо съ сльзами и горце въздъхнувъ начатъ молитися сицими глаголы: «Господи Боже мой многомилостивый и милостивый и премилостиве! Слава ти, яко съподобилъ мя еси убежати отъ прельсти жития сего льстьнааго! Слава ти, прещедрый живодавьче яко сподоби мя труда святыихъ мученикъ! Слава ти, Владыко чловеколюбьче, сподобивый мя съконьчати хотение сьрдьца моего! Слава ти, Христе, мъногому ти милосьрдию, иже направи на правый путь мирьны ногы моя тещи къ тебе бесъблазна! Призьри съ высоты святыня твоея, вижь болезнь сьрдьца моего, юже прияхъ от съродника моего, яко тебе ради умьрщвяемъ есмь вь сь дьнь, Въмениша мя, яко овьна на сънедь. Веси бо, Господи мой, яко не противлюся ни въпрекы глаголю, а имый въ руку вься воя отьца моего и вься любимыя отьцемь моимь, и ничьтоже умыслихъ противу брату моему. Онъ же селико, елико възможе, въздвиже на мя. Да “аще бы ми врагъ поносилъ, протьрпелъ убо быхъ, аще бы ненавидя мене вельречевалъ, укрылъ быхъ ся”.[890] Нъ ты, Господи, вижь и суди межю мною и межю братъмь моимь. И не постави имъ, Господи, греха сего, нъ приими въ миръ душю мою. Аминь».

И възьревъ къ нимъ умиленама очима и спадъшемь лицьмь, и вьсь сльзами облиявъся рече: «Братие, приступивъше, съконьчаите служьбу вашю. И буди миръ брату моему и вамъ, братие».