Том 1 (XI-XII века) полностью

И елико християнъ от власти нашея пленена приведут русь ту, аще будеть уноша или девица добра, да въдадять золотникъ 10 и поимуть ̀и. Аще ли есть средовечь, да вдасть золотникъ 8 и поиметь ̀и. Аще ли будеть старъ или детичь, да вдастъ золотникъ 5.

Аще ли обьрящются русь работающе у грекъ, аще суть полоняници, да искупають а русь по 10 золотникъ; аще ли купилъ и будет гречинъ, под крестомъ достоить ему, да възметь цену, елико же далъ будеть на нем.

О Корсуньсций стороне.[333] Колко же есть городъ на той части, да не имуть власти князи рускыи, да воюеть на техъ сторонахъ, а та страна не покоряется вам, и тогда, аще просит вой от насъ князь рускый, дамы ему, елико ему будет требе, и да воюет.

И о томъ, аще обрящют русь кувару[334] гречьску, вывержену на некоемъ любо месте, да не приобидять ея. Аще ли от нея възметь кто что или человека поработить или убьеть, да будеть повиненъ закону рускому и грецкому.

И аще обрящють русь коръсуняны, рыбы ловяща въ устьи Днепра, да не творят имъ зла никакогоже.

И да не имеють русь власти зимовати въ устьи Днепра, Белобережии, у святаго Елеуферья,[335] но егда придеть осень, да идуть в домы своя в Русь.

А о сихъ, иже то приходять черьнии болгаре и воюють въ стране Корсуньстий, и велимъ князю рускому, да ихъ не пущаеть, и пакостять стороне его.

Или аще ключится проказа некака от грекъ, сущихъ подъ властью царства нашего, да не имате власти казнити я, но повеленьемь царства нашего, да приимет, якоже будеть створилъ.

И аще убьеть крестьянинъ русина, да держимъ будеть створивый убиство от ближнихъ убьенаго, да убьють ̀и. Аще ли ускочить створивы убой и убежить, и аще будеть имовит, да возмуть именье его ближнии убьенаго; аще ли есть неимовитъ створивый убийство и ускочить, да ищють его, дондеже обрящется, да убьенъ будет.

Или аще ударит мечемъ, или копьемъ, или кацемъ инымъ съсудом русинъ гречина, или гречинъ русина, да того деля греха заплатить серебра литръ 5 по закону рускому. Аще ли есть неимовит, да како можеть, въ толко же и проданъ будеть, яко да и порты, в нихъже ходить, и то с него сняти, а о прочи да на роту ходит по своей вере, яко не имея ничтоже, ти тако пущенъ будеть.

Аще ли хотети начнеть наше царьство от вас вои на противящася намъ, да пишют к великому князю вашему, и пошлеть к намъ, елико хощемъ; и оттоле уведять иныя страны, каку любовь имеют греци с русью.

Мы же свещание все положимъ на двою харатью, и едина харотья есть у царства нашего, на нейже есть крестъ и имена наша написана, а на другой сли ваши и гостье ваши. А отходяче со слом царства нашего да допроводять к великому князю Игореви рускому и к людемъ его, и ти, приимающе харотью, на роту идуть хранити истину, якоже мы свещахом и написахом на харотью сию, на нейже суть написана имена наша.

Мы же, елико насъ крестилися есмы, кляхомся церковью святаго Ильи въ зборней церкви и предлежащимъ честнымъ крестомъ, и харотьею сею, хранити же все, еже есть написано на ней, и не преступати от того ничтоже. А оже переступить се от страны нашея, или князь, или инъ кто, или кресщенъ или некрещенъ, да не имать от Бога помощи, и да будуть рабы в сий векъ и в будущий, и да заколенъ будеть своимъ оружьемъ.

А некрещении русь да полагають щиты своя и мечи свои нагы, и обручи свои и прочая оружья, и да кленуться о всем, и яже суть написана на харотье сей, и хранити от Игоря и от всехъ бояръ и от всех людий и от страны Рускыя въ прочая лета и всегда.

Аще ли же кто от князь и от людий рускыхъ или крестьянъ, или некресщеный переступить все, еже написано на харотье сей, и будеть достоинъ своимъ оружьемь умрети, и да будет клятъ от Бога и от Перуна, и яко преступи свою клятъву.

Да обаче будеть добре Игорь великый князь да хранить любовь вьсю правую, да не раздрушится, дондеже солнце сияет и всь миръ стоить, въ нынешняя векы и в будущая».

Послании же сли Игоремъ придоша къ Игореви съ слы грецкими и поведаша вся речи цесаря Романа. Игорь же призва послы грецкыя, рече «Молвите, что вы казалъ цесарь?» И ркоша сли цесареви: «Се посла ны цесарь, радъ есть миру и хочеть миръ имети съ князем рускымъ и любовь. И твои сли водили суть цесаря нашего роте, и насъ послаша роте водить тебе и мужь твоихъ». И обещася Игорь сице створити. И наутрея призва Игорь сли, и приде на холъмы, кде стояше Перунъ, и покладоша оружья своя, и щиты и золото, и ходи Игорь роте и мужи его, и елико поганыя руси, а хрестьяную русь водиша въ церковь святаго Ильи, яже есть надъ Ручьемъ, конець Пасыньце беседы, и козаре: се бо бе сборная церкви, мнози бо беша варязи хрестьяни.[336] Игорь же, утвердивъ миръ съ грекы, отпусти слы, одаривъ скорою, и челядью и воском, и отпусти я. Сли же придоша къ цесареви и поведаша вся речи Игоревы и любовь, яже къ греком.

Игорь же нача княжити въ Киеве, и миръ имея къ всемъ странамъ. И приспе осень, и нача мыслити на деревляны, хотя примыслити болшюю дань.[337]