Константинопольский корреспондент газеты «Times» особенно подчеркивает то обстоятельство, что греческое восстание неизбежно привело бы к революции в Греции, то есть к борьбе между национальной партией и сторонниками России. С другой стороны жестокие расправы паши в Болгарии, по-видимому. располагают население в пользу России. Разрешите мне привести несколько фактов, характеризующих отношение Греции к западным державам. В «Nouvelliste de Marseille» можно прочитать следующее сообщение из Константинополя от 17 апреля:
«Проживающие в Афинах европейцы подвергаются всевозможным оскорблениям. Против них пускают в ход даже палки, и греческая жандармерия совершенно этому не препятствует. 15 марта г-н Гаспари, служащий французского посольства и сын бывшего французского консула в Афинах, получил удары и был сбит с ног в присутствии трех жандармов, которые отнеслись к этой сцене с полнейшим равнодушием. В тот же день других французов известили о том, что составлен список девяноста шести «франков», которых ожидает «наказание». Эти эксцессы заставили французского и английского представителей направить правительству короля Оттона совместную ноту, извещающую его о том, что за всякое насилие над французским или английским подданным будет немедленно взыскана компенсация в 25000 драхм. 12 апреля греческому правительству был предъявлен новый ультиматум, причем для ответа давался всего лишь пятидневный срок — до 17 апреля. В этом ультиматуме королю Оттону предлагается возместить ущерб, причиненный французам, категорически осудить восстание, а также исправить зло, совершенное при его попустительстве. Никто не ожидал от короля удовлетворительного ответа. В случае отрицательного ответа послы решили прервать всякие отношения с правительством и в то же время приступить от общего имени Франции и Англии к выполнению обязанностей «администраторов Греции» согласно протоколу, которым было закреплено создание греческого королевства».
Греческое правительство разослало своим иностранным представителям циркуляр, оправдывающий ее поведение во время недавней ссоры с Портой, последние мероприятия которой в отношении греческих подданных были, по словам г-на Пайкоса, вызваны досадой по поводу того, что Турция уже не может считать Грецию своим владением. Это-то и является основной причиной ее двадцатилетних интриг против Греции, для которых восстания в Фессалии и Эпире служили только предлогом.
В венской «Presse»[127] от 28 апреля напечатано следующее воззвание князя Данилы к вождям черногорских племен:
«Я хочу, чтобы и вы, черногорцы, по примеру наших победоносных предков, завещавших нам свободу, которой мы так гордимся перед всем миром, и впредь показали себя такими же героями, как греки и другие народы. Поэтому я обращаюсь к солдатам, уже находящимся в армии, чтобы узнать, могу ли я на них положиться, и приказываю каждому вождю собрать свое племя. Пусть каждый солдат добровольно заявит, готов ли он идти за мной на турок, этих. общих врагов нашей веры и нашей земли. Вы, вожди, должны принимать всех добровольцев и посылать мне доклады в Цетинье. По всех, кто не готов пасть смертью храбрых, я призываю остаться дома. Тот, кто пойдет со мной, должен забыть о жене и детях, обо всем, что он любит в этом мире. Я говорю тебе, мой храбрый народ, и вам, мои братья: кто не желает умереть со мной, пусть не трогается со своего места; ибо я знаю, что тот, кто пойдет со мной на войну, будет. стоить больше, чем пятьдесят трусов. Я призываю всех храбрецов, у которых сердце в груди не остыло, всех, кто готов не колеблясь пролить свою кровь за родину, за православную церковь и за святой крест, разделить со мной славу и честь. Поистине, мы — сыны старых черногорцев, которые победили трех турецких визирей, нанесли поражение французским войскам, и штурмовали крепости султана. Так не предадим же свою родину, не отречемся от славы наших предков, пойдем на битву во имя бога.
Цецинье, 15 марта 1854 г.»
В «Agramer Zeitung»[128] можно прочитать, что в ответ на этот призыв к фанатической черногорской вольнице вожди каждого из черногорских племен созвали молодых воинов и сообщили им о воззвании, причем 4000 человек поклялись перед алтарем победить или умереть «за веру и отечество». Нельзя не отметить странного сходства этого движения с девизами и чаяниями прусской войны за независимость[129], память о которой так свято хранит генерал Дона в Кёнигсберге и весь прусский Treubund[130]. Отрядами черногорцев, наступающими на Герцеговину через Никшич, будет командовать сам князь Данило. Отряды, идущие с юга (к Албании), через Жабляк, будет возглавлять воевода Георгий Петрович.
«Горцы», — пишет «Agramer Zeitung», — «хорошо снабжены боеприпасами, и оба корпуса будут иметь в своем распоряжении по двенадцати трехсполовинойфунтовых пушек».
Сигнал к началу военных действий подаст полковник Ковалевский, получающий указания непосредственно из С.-Петербурга.
