Граф Элленборо, отличающийся особым даром всегда говорить невпопад, «полагает, что сейчас представляется наиболее удобный случай рекомендовать правительству соблюдать самую тщательную экономию во всех ведомствах гражданского управления, не имеющих отношения к войне».
Граф Хардуик считает, что в Балтийском море находится чрезвычайно сильная эскадра, готовая к любой неожиданности, что в Черном море находится такая же эскадра, самая многочисленная из всех экспедиционных армий, когда-либо отправлявшихся от берегов Англии. Он не знает, как намерено правительство использовать эти силы, а потому он призывает всех благородных лордов предоставить требуемые кредиты.
Граф Фицуильям, виг, находящийся не у дел, протестовал против «утверждения, будто из всех европейских стран наша страна наиболее обременена налогами; следовало бы, наоборот, сказать, что у нас на народ ложится гораздо меньшее бремя, чем в какой-либо другой части европейского сообщества». Если бы благородный лорд сказал это о лордах, а не о народе, он был бы прав. «Что касается речи моего благородного коллеги, возглавляющего правительство», то никогда еще в подобных случаях не было произнесено речи, «о которой с большим основанием можно было бы сказать, что она не сообщила палате почти ни одной новой идеи», а благородный лорд должен был бы лучше знать, каковы потребности палаты по части идей. Граф Фицуильям хотел бы узнать у лорда Абердина, кто эти «другие державы», о совместных действиях с которыми он так хлопочет? Может быть, Австрия? Он опасается, как бы эта держава не склонила английское правительство к мысли, что некоторые второстепенные вопросы, вроде эвакуации Дунайских княжеств или свободы судоходства на Дунае, могут явиться достаточным поводом для заключения мира. (Смехотворное опасение, потому что никто, конечно, не склонит лорда Абердина к предъявлению таких чрезмерных требований.) Граф хотел бы также знать, что следует понимать под целостностью Турции, то ли, что под этим термином понимает Адрианопольский договор, или нечто другое? В заключение он заметил, что палата находится в чрезвычайно странном положении, так как парламент не получил никаких сведений о намерениях правительства. Ввиду всех этих соображений он будет голосовать за кредиты.
Маркиз Кланрикард, настроение которого становится все более мрачным, по мере того как с каждым днем он все больше отдаляется от министерского поста, потребовал в награду за беспримерную терпимость, проявленную им до сих пор к правительству, хотя бы некоторых разъяснений относительно того, какие успехи достигнуты и какой курс был принят со времени затребования предыдущих кредитов; он хотел бы хоть что-нибудь узнать об условиях и перспективах войны и о взаимоотношениях страны с ее союзниками. Некоторые успехи достигнуты турками, но не британским правительством и не британским оружием, что впрочем не помешает ему произнести похвальное слово мужеству английских моряков в Балтийском и Черном морях. Что касается отношений с союзниками, то он намерен внести предложение об оглашении последнего договора, заключенного между Турцией и Австрией, а также других документов, могущих пролить свет на настоящее положение.
«Из получивших широкое распространение слухов явствует, что благодаря давлению и настояниям британского правительства Диван, который прежде был против этого, и турецкий посланник недавно заключили с Австрией соглашение, в силу которого австрийские войска должны войти в Дунайские княжества и занять часть Турецкой империи».
Как же случилось, что в минуту опасности Австрия вместо того, чтобы спешно двинуть свои силы, воздержалась от этого и начала новые переговоры? Оратор хотел бы также знать, продолжаются ли венские совещания и какие вопросы на них обсуждаются. В общем он находит, что Англия слишком зависима от германских держав.
В доказательство того, что Австрия «должна» быть наилучшим союзником, лорд Кларендон показал, как Россия окружает различные ее территории и запугивает ее. Австро-турецкий договор не мог быть предъявлен палате, так как до сих пор еще не получен его ратифицированный экземпляр. Лорд Кларендон считает возможным заверить палату, что недалеко то время, когда Австрия будет действовать совместно с Англией, но, «впрочем, он ни за что не ручается». Тем не менее, исходя из общей характеристики Австрии и из того факта, что Кларендон управляет министерством иностранных дел, благородные лорды могут сделать самые утешительные заключения. Лорд Кларендон, дважды уличенный в самой бесстыдной лжи, естественно ожидает теперь абсолютного доверия к своему заявлению, что
«правительство не намерено вернуться к status quo и не намерено также удовлетвориться наскоро состряпанным миром, который был бы только гнилым перемирием и сделал бы неизбежной новую войну».
Показав такой блистательный образец своей собственной высокой просвещенности, лорды естественно перешли к вопросам народного образования — и на этом мы с ними расстанемся.
