— Я забыл его там на столе.
— Ну, знаете ли, разных я видела агентов по обслуживанию туристов, но такого…
— Я старался как мог.
— В самом деле, бедняжка, вы старались как могли, и я не права, что набросилась на вас, ведь вы целый день хлопотали, чуть с ног не сбились, а мы тут прохлаждались, да еще и недовольны, вместо того чтобы спасибо сказать за ваши труды. Все устроится отлично. Мы с таким же успехом можем уехать завтра утром поездом в семь тридцать. Билеты вы купили?
— Купил — и очень удачно. Во второй класс.
— Очень хорошо сделали. Все ездят вторым классом, и нам тоже не грех сэкономить на этой разорительной надбавке. Сколько, вы сказали, они стоят?
— Двадцать два доллара штука, транзитные билеты до Байрейта.
— Ну? А мне казалось, что транзитные билеты невозможно купить нигде, кроме Лондона и Парижа.
— Кому невозможно, а кому и возможно. Я, например, из тех, кто может.
— Цена, по-моему, довольно высока.
— Наоборот, комиссионер еще отказался от наценки.
— Комиссионер?
— Да, я их купил в табачной лавке.
— Хорошо, что вы мне напомнили! Завтра надо подняться очень рано, на сборы времени не будет. Так что возьмите свой зонт, калоши, сигары… Что случилось?
— Черт! Я забыл сигары в банке.
— Подумать только! Ну а зонт?
— С зонтом-то я сейчас все устрою. Это дело минутное.
— Какое дело?
— Да нет, чепуха; это я мигом…
— Но где же все-таки ваш зонт?
— Ерунда, в двух шагах, это не займет и….
— Да где же он?
— Я, кажется, забыл его в табачной лавке, во всяком случае, я…
— Ну-ка, выньте ноги из-под стула. Ну вот, так я и знала! А калоши где?
— Калоши… они…
— Где ваши калоши?
— Эти дни такая сушь стоит… все говорят, что теперь дождя но…
— Где ваши калоши?
— Я… видите ли… дело обстояло так: сначала офицер сказал…
— Какой офицер?
— В полиции; но мэр, он…
— Какой мэр?
— Мэр города Женевы… но я сказал…
— Погодите, что с вами случилось?
— Со мной? Ничего. Они оба уговаривали меня остаться и…
— Да где остаться?
— Понимаете ли… собственно говоря…
— Где же вы все-таки были? Где вы могли задержаться до половины одиннадцатого ночи?
— Д-да, видите ли, после того как я потерял аккредитив, я…
— Напрасно вы заговариваете мне зубы. Отвечайте на вопрос коротко и ясно: где ваши калоши?
— Они… они в тюрьме.
Я попробовал было заискивающе улыбнуться, но улыбка моя окаменела на полпути. Обстановка была явно неподходящая. В том, что человек провел часок-другой в тюрьме, члены нашей экспедиции не видели ничего смешного. Да и я, по правде говоря, тоже.
Пришлось мне им все объяснить. Ну и тут, понятно, выяснилось, что мы не можем ехать завтра утренним поездом, — ведь тогда я не успею вызволить аккредитив. Кажется, нам оставалось только разойтись в самом что ни на есть невеселом и недружелюбном расположении духа, но в последний миг мне повезло. Заговорили о чемоданах, и я получил возможность заявить, что с чемоданами-то я все устроил.
— Вот видите, какой вы, оказывается, заботливый, старательный и догадливый! Просто стыд, что мы к вам так придираемся. Ни слова больше об этом! Вы превосходно со всем справились, и я раскаиваюсь, что проявила такую неблагодарность.
Похвала ранила острее попреков. Мне стало сильно не по себе, потому что это дело с чемоданами не внушало мне особой уверенности. Было в нем какое-то слабое место, но какое именно, я вспомнить не мог, а затевать теперь лишние разговоры не хотелось, ибо час был поздний и неприятностей и без того хватало.
Утром в гостинице, конечно, устроили концерт, когда выяснилось, что мы не едем утренним поездом. Но мне было некогда, я выслушал только несколько вступительных аккордов увертюры и пустился в путь за аккредитивом.
Мне подумалось, что сейчас самое время поинтересоваться еще раз насчет чемоданов и, если понадобится, внести поправки, а я подозревал, что поправки понадобятся. Я опоздал. Служащий сказал, что еще вчера вечером отправил наши чемоданы пароходом в Цюрих. Я недоумевал, как он мог это сделать, прежде чем мы предъявили ему проездные билеты.
— В Швейцарии это необязательно, — объяснил он. — Вы платите и отправляете свои чемоданы куда вам вздумается. Все перевозится за плату, кроме ручного багажа.
— Ну а сколько вы заплатили за наши чемоданы? — Сто сорок франков.
— Двадцать восемь долларов. Да, что-то в этом деле с чемоданами не так.
Потом я встретил швейцара из нашей гостиницы. Он сказал:
— Вы плохо спали сегодня ночью? У вас изможденный вид. Может быть, вы хотели бы нанять агента? Вчера вечером вернулся один, он свободен ближайшие пять дней. Фамилия — Луди. Мы его рекомендуем… das heisst[147] Гранд-отель Бо-Риваж рекомендует его своим постояльцам.
