В этой книге мы вновь встречаемся с героями П.Г. Вудхауза в романах, ранее не публиковавшихся, и с уже известными по прежним публикациям персонажами.
Перевод с английского И. Шевченко
Редактор Ю. Жукова
— Дживс, — сказал я, — могу я говорить откровенно?
— Вне всякого сомнения, сэр.
— Боюсь, то, что я скажу, будет вам неприятно.
— Ничуть, сэр.
— Видите ли…
Хотя нет, постойте. Минуту терпения. Я начал не с того конца.
Не знаю, как вы, а я вечно ломаю себе голову, с. чего начать рассказ. Чертовски трудная для меня задача. Тут ни в коем случае нельзя оплошать. Один неверный шаг, и все пропало. Если вы, ради того чтобы создать настроение, подходящую атмосферу и прочий вздор, слишком затянете со вступлением, то слушатели разбредутся.
С другой стороны, если рвануть с места в карьер, публика растеряется и не сможет взять в толк, о чем речь.
Начав излагать эту весьма запутанную историю, где замешаны Гасси Финк-Ноттл, Мадлен Бассет, кузина Анджела, тетушка Далия, дядя Томас, Таппи Глоссоп и повар Анатоль, с вышеприведенного диалога, я впал во вторую крайность.
Придется себя осадить. Взяв во внимание только главное и не отвлекаясь на мелочи, скажу, что, пожалуй, история эта началась с поездки в Канны. Не отправься я в Канны, не встретить бы мне эту самую Бассет и не купить белый клубный пиджак, Анджеле в глаза бы не видеть акулы, а тетушке Далии не пуститься играть в баккара.
Да, вне всяких сомнений, Канны — point d'appui.[1]
Ну вот, теперь полный порядок. Приступаю к рассказу.
Итак, в начале июня я устремился в Канны без Дживса — он намекнул, что не хотел бы пропустить скачки в Аскоте. Вместе со мной поехали тетушка Далия и ее дочь Анджела. Таппи Глоссоп, с которым Анджела была помолвлена, тоже хотел ехать с нами, но в последний момент что-то задержало его в Лондоне. Дядюшка Том, муж тети Далии, остался дома — его на юг Франции калачом не заманишь.
Это завязка: в начале июня мы отбываем в Канны в следующем составе — тетушка Далия, кузина Анджела и ваш покорный слуга.
Вроде бы пока все ясно, правда?
Мы пробыли на Ривьере около двух месяцев, и, если не считать того, что тетушка Далия в пух и прах проигралась в баккара, а кузину Анджелу — она каталась на акваплане — едва не проглотила акула, можно сказать, прекрасно провели время.
Двадцать пятого июля, полный сил и бронзовый от загара, в обществе тети Далии и ее чада я отправился в Лондон. Двадцать шестого в семь вечера мы вышли из поезда на вокзале «Виктория». А примерно в семь двадцать обменялись любезностями и распрощались — они уселись в автомобиль и укатили в Бринкли-Корт, тетушкино Вустерширское поместье, куда через день-другой должен был явиться Таппи, а я поехал к себе оставить багаж, привести себя в порядок, переодеться к обеду и ринуться в «Трутни».
Когда я промокал торс полотенцем после столь необходимого и обязательного омовения и болтал о том о сем с Дживсом, вновь входя в привычный крут столичных новостей, в разговоре вдруг всплыло имя Гасси Финк-Ноттла.
Если память мне не изменяет, у нас состоялся приблизительно такой диалог.
Я: Ну, такие вот дела, Дживс.
Дживс: Да, сэр.
Я: В том смысле, что наконец-то я дома.
Дживс: Безусловно, сэр.
Я: Кажется, сто лет прошло.
Дживс: Да, сэр.
Я: Приятно провели время в Аскоте?
Дживс: В высшей степени приятно, сэр.
Я: Что-нибудь выиграли?
Дживс: Вполне удовлетворительную сумму, благодарю вас, сэр.
Я: Рад за вас. Ну, Дживс, что новенького? Кто-нибудь мне звонил? Или, может, заходил?
Дживс: Довольно часто заходил мистер Финк-Ноттл, сэр.
Я вытаращил глаза. Не будет преувеличением сказать, что я даже разинул рот.
— Мистер Финк-Ноттл?
— Да, сэр.
— Вы имеете в виду мистера Финк-Ноттла?
— Да, сэр.
— Разве мистер Финк-Ноттл в Лондоне?
— Да, сэр.
— Провалиться мне на этом месте!
Сейчас объясню, почему я так удивился. Вообще-то я просто ушам своим не верил. Видите ли, Финк-Ноттл — один из тех чудаков, кто не выносит Лондона, подобные экземпляры нет-нет да и попадаются вам на жизненном пути. Если Финк-Ноттл проводит в Лондоне год, то потом на год забирается в глушь, в свое имение где-то в Линкольншире, обрастает мхом и не является даже на традиционные спортивные соревнования между Итоном и Хэрроу. Однажды я его спросил, не тоскливо ли ему в этакой-то глуши, а он говорит, ничуть, ведь у меня в саду есть пруд, я наблюдаю за тритонами и изучаю их повадки.
Я не представлял себе, чего ради Гасси вдруг прикатил в Лондон. Готов был поспорить, что, пока тритоны у него в пруду не вымрут все до последнего, никакая сила не заставит его покинуть милый его сердцу медвежий угол.
— Дживс, вы уверены?
— Да, сэр.
— Может быть, вы что-то перепутали? Точно Финк-Ноттл?
— Да, сэр.
— Совершенно невероятный случай! Ведь он уже лет пять не был в Лондоне. Как известно, здесь он не в своей тарелке. Все время торчит у себя в деревне в обществе тритонов.
— Прошу прощения, сэр?
— Да, представьте себе, Дживс, именно тритонов. Видите ли, мистер Финк-Ноттл помешан на тритонах. Вы, должно быть, слышали о тритонах. Это такие маленькие ящерицы, они водятся в прудах.
