Дорогая Дина, ты так чудесно рассказала о Тригорском, что меня так и тянет туда. Все, что как-то касается Пушкина, необычайно притягательно. Поэтому я бы могла сразу же сорваться с места и — в Тригорское! Но, сама понимаешь, при твоей наблюдательности, что, кроме Пушкина, повышенно притягателен для меня и Булгаков. И вот от него уехать трудновато. А тут еще он сядет за комедию. Значит, я буду переписывать, что очень люблю.
Миша тебе очень скупо написал про пьесу. А по-моему, это совершенно замечательная вещь. В письме очень трудно рассказать, как она волнительна и не похожа ни на что другое. Если пьеса пойдет — буду плакать на ней. На чтении моя сестрица так ревела!.. А я не плачу, а холодею.
Дина, милая, целую тебя крепко и очень кланяюсь Николаю Эрнестовичу. Ах, если бы он сбрил усы!..
Миша прочитал мою приписку и заругал меня за похвалы.
Кель ма ви...
Твоя Люся.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 3. С. 250–251. Затем: Булгаков М. Дневник. Письма. 1914–1940. Печатается и датируется по второй публикации. Комментарии В. И. Лосева.
Москва
Ответственному Секретарю Союза Советских Писателей тов. А. С Щербакову от Михаила Афанасьевича Булгакова, члена Союза Советских Писателей.
Уважаемый товарищ!
Проживая в настоящее время с женою и пасынком 9 лет в надстроенном доме Советского Писателя (Нащокинский пер., № 3), известном на всю Москву дурным качеством своей стройки и, в частности, чудовищной слышимостью из этажа в этаж, в квартире из трех комнат, я не имею возможности работать нормально, так как у меня нет отдельной комнаты.
Ввиду этого, а также потому, что у моей жены порок сердца (а мы живем слишком высоко), я обратился в правление РЖСКТ Советского Писателя с просьбою о том, чтобы мне, вместо моей теперешней квартиры, предоставили четырехкомнатную во вновь строящемся доме в Лаврушинском переулке, по возможности, не высоко.
Я прошу Союз поддержать мое заявление.
М. Булгаков.
Москва, Нащокинский пер., 3, кв. 44. тел. К 058-67
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 3. С. 181–182. Печатается и датируется по первой публикации.
Москва
Спасибо тебе за вести, дорогой Павел.
«Мольер» вышел. Генеральные были 5-го и 9-го февраля[392]. Говорят об успехе. На обеих пришлось выходить и кланяться, что для меня мучительно.
Сегодня в «Сов[етском] иск[усстве]» первая ласточка — рецензия Литовского[393]. О пьесе отзывается неодобрительно, с большой, по возможности сдерживаемой злобой, об актерах пишет неверно, за одним исключением.
«Ивана Васильевича»[394] репетируют, но я давно не был в Сатире.
Об Александре Сергеевиче[395] стараюсь не думать, и так велика нагрузка. Кажется, вахтанговцы начинают работу над ним. В МХТ он явно не пойдет.
Мне нездоровится, устал до того, что сейчас ничего делать не могу: сижу, курю и мечтаю о валенках[396]. Но рассиживаться не приходится — вечером еду на спектакль (первый, закрытый)[397].
Обнимаю тебя дружески.
Твой Михаил.
Елена Сергеевна Анне Ильиничне и тебе шлет привет.
Новый мир. 1987. № 2. Затем: Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ. Ф. 562. К. 19. Ед. хр. 29. Л. 15–16).
Сейчас, дорогой Викентий Викентьевич, получил Ваше письмо и был душевно тронут! Удар очень серьезен. По вчерашним моим сведениям, кроме «Мольера», у меня снимут совсем готовую к выпуску в театре Сатиры комедию «Иван Васильевич».
Дальнейшее мне неясно[398].
Серьезно благодарю Вас за письмо, дружески обнимаю. Желаю доброго.
Ваш М. Булгаков.
Знамя. 1988. № 1. Затем: Письма. Печатается и датируется по второй публикации.
Москва
По возвращении в тощей пачке писем нашел, к большому удовольствию, твое, дорогой Сережа!
Привет Марике и тебе!
Синоп ты описал чудесно, и мне мучительно хочется увидеть море.
Киев настолько ослепителен, что у меня родилось желание покинуть Москву, переселиться, чтобы дожить жизнь над Днепром.
Надо полагать, что это временная вспышка, порожденная сознанием безвыходности положения, сознанием, истерзавшим и Люсю и меня.
