Том 10. Письма. Дневники полностью

Мне кажется, что главным является то обстоятельство, что по недосмотру в моем письме к Ладыжникову от 8 октября 1928 г. не указан срок его действия. Мне кажется совершенно ясным, что оно утратило всякую силу (иначе что же — вечная кабала?!). Но если этого не признают в Париже и борьба за полное мое право ни к чему не приведет, нужно добиться того, чтобы хоть та часть моего гонорара, которая будет признана бесспорной, не была бы отправлена в Берлин (Фишер). Заяви в Société, что я не могу иметь дело с фирмой в Германии, потому что она не высылает денег. Значит, мой гонорар пропадет совсем. С Каганским борьба должна быть отчаянной, чудовищно думать, что известный определенный мошенник захватит литераторские деньги. Если, в худшем случае, ему удастся все-таки профилировать в качестве «представителя», нужно принять все меры, чтобы хоть бесспорная часть гонорара не была бы выдана ему!

Понимаю все трудности, понимаю как велика путаница! А мне как трудно!

Целую тебя. Твой М. Булгаков.

Вырезка из «Le Jour»[418] получена.

Москва

Дорогой Коля!

У меня нет и не было договора (соглашения) на французском языке между М. П. Рейнгардт и мной. Она прислала французское письмо от 5 июля 1933 года, которое прилагаю тебе при этом моем письме, а я ей отправил в ответ два письма, копии с копий которых при этом прилагаю также. Кроме того, прилагаю при этом письме письмо Фишера ко мне от 20 октября 1933 года, где сказано:

«Ferner haben wir zur Kenntnis genommen, das Ihr Herr Bruder für Ihr Stuck «Zoykas Wohnung» Vollmacht besitzt», что означает: «Далее, мы приняли к сведению, что Ваш брат владеет полномочием по Вашей вещи “Зойкина квартира”», из чего видно, что Фишер был извещен мной о том, что я тебе дал полномочия по «Зойкиной квартире». А извещал я их в такой форме:

«Извещаю Вас о том, что все права, связанные с постановкой и охраной за пределами СССР пьесы моей «Зойкина квартира», а равно также и получение гонорара по этой пьесе, полностью предоставлены мною доверенностью брату моему Николаю Афанасьевичу Булгакову, проживающему 11 rue Jobbé Duval, Paris XV-e, M-r docteur N. Boulgakow и вступившему в члены французского Общества драматургов и композиторов. К Н. А. Булгакову и надлежит обращаться по всем вопросам, связанным с постановкой «Зойкиной квартиры» за границей». (Мое письмо от 6 октября 1933 года, пункт 2.)

Считаю долгом добавить, что потом в письме от 21 февраля 1934 года ко мне Фишеровская фирма сообщала что она, мол, поняла мое извещение так, что тебе предоставлено право получать тантьему с представлений. На это я, помнится, ничего не отвечал.

Вот и все, что я могу послать тебе в этом письме[419].

Твой М. Булгаков.

Москва

Дорогой Василий Григорьевич,

извещаю Вас, что в «Литературном агентстве» имеется поступление за «Мертвые души» из Чехословакии в сумме чешских крон 394-24, из которых, согласно нашего договора с Вами, Вам причитается одна шестая часть.

Копию моего договора с «Литературным агентством» (№ 118 от 14 декабря 1935 года) прилагаю при этом письме.

Побывайте в агентстве у Дмитрия Александровича Уманского, условьтесь, чтобы при дальнейших поступлениях Вашу часть выделяли бы сразу и зачисляли на Ваш счет.

Адрес агентства — Леонтьевский пер. 24, телефон 2-69-58.

Уведомьте меня, пожалуйста, заказным о получении этого письма.

Как поживает «Анна»? Когда выпускаете?[420]

Дружески приветствую Вас.

Ваш М. Булгаков.

Председателю Всесоюзного комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР Платону Михайловичу Керженцеву

Драматурга и консультанта-либреттиста ГАБТ

Михаила Афанасьевича Булгакова

Заявление

Обращаюсь к Вам с жалобой на действия, которые предпринял в отношении меня Харьковский Театр Русской Драмы (директор Я. Театралов).

Мною 18.11.1936 был заключен с указанным театром договор на постановку моей, сочиненной совместно с В. В. Вересаевым, пьесы «Александр Пушкин».

Сегодня я получил от этого театра вызов в Московский Горсуд с целью взыскания с меня и В. В. Вересаева 3038 руб., выданных авторам по договору.