Почему Люсетты[183] нет писем. Наверно больна
Письма. Печатается и датируется по первому изданию.
Телеграмма
Мисхор.
1
Убежден ваше ведомство может срочно приобрести Москве курбюро путевку южный берег Крыма Распределитель Севастополь при веском документе.
2
Ведомство полагаю найдет место одном из пансионатов протяжении Мисхор — Ялта.
Как здоровье? Привет вашему семейству. Телеграфируйте Крым Мисхор Пансионат Магнолия[185].
Булгаков.
Письма. Печатается и датируется по первому изданию.
(Мисхор)
Милая Наталья Алексеевна[186]! В Крыму — зной. Море — как и было... Скука даже не зеленая, что-то чудовищное, что можно видеть лишь во сне. В первых числах августа собираюсь обратно.
3-го августа еду в Москву.
Печатается и датируется по первому изданию.
Москва.
Большая Пироговская 35-а квар. 6.
Михаил Афанасьевич Булгаков.
Многоуважаемый Константин Сергеевич.
Вернувшись из Крыма, где я лечил мои больные нервы после очень трудных для меня последних двух лет, пишу Вам простые неофициальные строки:
Запрещение всех моих пьес заставило меня обратиться к Правительству СССР с письмом, в котором я просил или отпустить меня за границу, если мне уже невозможно работать в качестве драматурга, или же предоставить мне возможность стать режиссером в театре СССР.
Есть единственный и лучший театр. Вам он хорошо известен.
И в письме моем к Правительству написано было так: «я прошусь в лучшую школу, возглавляемую мастерами К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко». Мое письмо было принято во внимание, и мне была дана возможность подать заявление в Художественный Театр и быть зачисленным в него.
После тяжелой грусти о погибших моих пьесах, мне стало легче, когда я — после долгой паузы — и уже в новом качестве переступил порог театра, созданного Вами для славы страны.
Примите, Константин Сергеевич, с ясной душой нового режиссера. Поверьте, он любит Ваш Художественный Театр.
Возвращайтесь в Москву и вновь пройдите по сукну, окаймляющему зал[187].
Уважающий Вас
Михаил Булгаков.
Письма. Печатается и датируется по первому изданию.
Дорогой Никол!
вчера получил твое письмо из Zagreb’а от 31.VII.30, начинающееся словами «пишу это письмо, лежа в клинике...».
Вчерашняя весть от тебя меня несколько оживила. Прошу срочно ответить на это письмо.
1) МХТ: сообщение о назначении верно[188]. Назначен режиссером в МХТ. Комментарии к этому, появившиеся в прессе за пределами СССР, мне неизвестны. В них, вероятно, много путаного, вымышленного. Но основа верна.
Далее:
2) Деньги нужны остро. И вот почему: в МХТ жалованья назначено 150 руб. в месяц, но и их я не получаю, т. к. они мною отданы на погашение последней ¼ подоходного налога за истекший год. Остается несколько рублей в месяц. Помимо них, 300 рублей в месяц я получаю в театре, носящем название ТРАМ[189] (театр рабочей молодежи). В него я поступил тогда же приблизительно, когда и в МХТ.
Но денежные раны, нанесенные мне за прошлый год, так тяжки, так непоправимы, что и 300 трамовских рублей как в пасть валятся на затыкание долгов (паутина).
Пишу это я не с тем, чтобы наскучить тебе или жаловаться. Даже в Москве какие-то сукины сыны распространили слух, что будто бы я получаю по 500 рублей в месяц в каждом театре. Вот уж несколько лет, как в Москве и за границей вокруг моей фамилии сплетают вымыслы. Большей частью злостные.
Но ты, конечно, сам понимаешь, что черпать сведения обо мне можно только из моих писем — скудных хотя бы.
Итак: если у тебя имеются мои деньги и если хоть какая-нибудь возможность перевести в СССР есть,
3) Английский перевод моей книжки (какой — ты не пишешь)
4) Лекарства уж, конечно, не нужны.
Теперь позволю себе повторить, что мне нужно:
1) Экземпляры моего романа «Дни Турбиных» (Paris).
2) Экземпляр его же (Рига).
3) Начало «La mort des poules» из журнала «Vie»[190].
4) Вырезки из газет обо мне. Я понимаю, что я тебя затрудняю, но... нужно!
На этом пока заканчиваю письмо.
Поправляйся. Надеюсь на вполне благоприятный исход твоей операции[191]. Счастлив, что ты погружен в науку. Будь блестящ в своих исследованиях, смел, бодр и всегда надейся. Люба тебе шлет привет.
