Первые имеют лик мелко будничный. За телефон, например, за какой-то месяц какого-то года нужно доплатить 9 рублей. А кроме того, почему я не состою в Горкоме писателей? А если где-нибудь состою, то где, будьте любезны?
Я состою в РАБИСе [535] и очень рад, что состою. Но в глубине у меня мысль, что это не важно — где я состою. И эти вопросы и ответы на них только время у меня отнимают. Словом, похоже на комаров, которые мешают наслаждаться природой. Заграничные — дело другое. Как письмо оттуда — на стол, как кирпич. Содержание их мне известно до вскрытия конвертов: в одних запрашивают о том, что делать, и как быть, и как горю пособить с такой-то моей пьесой там-то, а в других время от времени сообщают, что там-то или где-то у меня украли гонорар.
Пять примерно лет я получаю эти письма и отвечаю на них. И вот теперь, в этом году, руки мои опустились. Ведь все на свете надоедает.
9/VI—10/VI. Ночь.
В самом деле: я пишу куда-то, в неизвестное пространство, людям, которых я не знаю, что-то, что, в сущности, не имеет никакой силы. Каким образом я, сидя на Пироговской, могу распорядиться тем, что делается на Бюловштрассе или рю Баллю?
12—13/VI. Ночь.
Ничего ночью не произошло, ибо я спать хотел. Попробуем 13/VI днем: рю Баллю, La Garde Blanche. Мы хотим ставить в Америке [...] [536]
Дорогой друг Павел Сергеевич, как только Жан Батист Поклэн де Мольер [538] несколько отпустит душу и я получу возможность немного соображать, с жадностью Вам стану писать.
Биография — 10 листов — да еще в жару — да еще в Москве!
А Вам хочется писать о серьезном и важном, что немыслимо при наличности на столе Grimarest [539], Despois [540] и других интуристов.
Сейчас я посылаю Вам и Анне Ильиничне дружеский привет и отчаянное мое сожаление, что не могу повидать Вас 7-го.
Спасибо Вам за память. Непременно напишите, сколько времени еще будете жить в Тярлеве [541].
Ваш
Дорогой Павел Сергеевич, Коля передал мне Ваше письмо. Оно угодило в самую мертвую паузу, потому что все слопал Нащокинский переулок, в котором надстраивается дом [543]. Но:
я жду денег. Как только они будут получены (а если их не будет, то вообще ерунда выйдет), Ваш уважаемый заказ будет исполнен.
Вчера я уже ломал голову, но пока еще ничего не вышло. Итак, все меры принимаются! Обнимаю Вас.
Анне Ильиничне привет.
Ваш
Дорогой Евгений Александрович, я виделся с Еленой Сергеевной по ее вызову и мы объяснились с нею. Мы любим друг друга так же, как любили раньше [546]. И мы хотим по [547] [...]
Секретно. Срочно.
В 3 3/4 дня я венчаюсь в Заксе. Отпустите меня через 10 минут.
«Эту записку передал на заседании в МХАТе В.Г. Сахновскому — Михаил Афанасьевич. Сахновский сохранил ее, а потом передал мне».
Дорогой странник! [550]
Что же, милый Евгений Иванович, Вы так скупы на слова? [551] Хотел ответить Вам тем же — написать кратко
Зачем же, о Странник, такая скупость на слова?
Хотел отомстить Вам тем же, но желание говорить о драматургии берет верх.
Как я работаю? Прежде всего, как Вы работаете? Пишете ли? Что? Почему? Как? Скучаете ли? Слышал, что Вы вскоре возвращаетесь на родину. Когда?.. [553]
Настоящим письмом имею честь сообщить, что Ваши письма от 15 октября и 23 ноября сего года мною получены [555]. Ввиду того, что мой авторский гонорар от моих художественных произведений в Германии получается через Издательство С. Фишер в Берлине, прошу Вас обратиться в S. Fischer Verlag Aktiengeselschaft, Theaterabteilung, Berlin W 57, B"ulowstr. 90, Herrn K. Maril к господину К. Марил за точной справкой о доходах от моих художественных произведений в Германии и получения из моего авторского гонорара соответствующего германскому закону подоходного налога.
С совершенным почтением
Тел. Г-3-58-03.