— Отдохни, — ты устала, голубчик… Ты, вернее всего, и не спала там совсем… Сейчас напьемся чаю, и ты ложись, — мягко говорил Алексей Фомич, бережно беря со стула брошенное ею пальто и не зная, куда его повесить.
— Фе-ня! — крикнула Надя, отворив дверь, ведущую на кухню.
— Фени нет, — поспешно сказал Сыромолотов. — Я послал Феню тут в одно место… Она должна скоро прийти.
— Послал?.. Куда и за чем ты мог ее послать?.. — И Надя взяла из рук мужа свое пальто и спрятала его в шкаф.
— Ты хотя бы села и отдохнула, Надя… — и, обняв ее за плечи, Алексей Фомич помог ей легким нажимом рук опуститься на кушетку.
— Ты говоришь: следователь вызывал, значит, можно было ожидать ареста, — сразу начала Надя, лишь только села, — а совсем это ничего не значило! Вызывали и других офицеров, однако арестован пока только он один… А началось это с флотских казарм и как раз на другой же день, как мы уехали.
— Значит, со стороны тех самых матросов с «Марии»? Или я не так тебя понял?
— Разумеется, с них, а то с каких еще? Ведь остальные матросы теперь не в казармах, а на судах… А эти сидят под арестом, и они протестуют, конечно, — объяснила Надя, но гримаса недовольства им так искажала ее лицо, что Алексей Фомич отвернулся, вздохнув. — Они ведь все раненые, обожженные, а тут вдобавок к этому еще и арест! И какие-то пехотные солдаты их там сторожат, — караул это называется, — приставлен же он от гарнизона крепости, а не то чтобы от флота. Ну вот… А там, между ними, между матросами, унтер-офицер один оказался — Саенко, тот самый, какой на ялике был, когда Михаил Петрович отправлялся на свою «Марию»… Он же, этот самый Саенко, и спастись ему потом помогал: вместе их на какой-то там тузик из моря взяли, а потом с этого самого тузика на баржу… Ну вот… а у следователя, когда Михаил Петрович был, там оказался уже список матросов с ялика: вахтенный начальник, барон какой-то, этот список представил. А в этом списке как раз унтер-офицер Саенко: значит, следствию он был уже известен… Так вот, Саенко этот там в казарме и выступил. На топчан даже встал, чтобы его все видели, и речь начал: «Потерпите, товарищи, теперь нам недолго уж осталось терпеть! Мы-то на воле будем, а кое-кто другой попадет сюда на наше место!..» Как именно он там говорил, это неизвестно, конечно, только так передавали его речь Михаилу Петровичу. Как раз в то время, как Саенко на топчане стоял и речь говорил, караульный начальник в казарму вошел и будто бы все слышал. Он, конечно, об этом и донес начальству, и в тот же день Саенку перевели уж в тюрьму, в одиночку, а к Михаилу Петровичу явились ночью с обыском, литературу искали. Ничего не нашли, конечно, так как ничего и не было, тем не менее взяли его, так что когда я приехала, то его уж в комнате не было, а в больнице Нюра бедная, и вся в слезах!.. «Я, говорит, все собиралась тебе написать, а ты как все равно почувствовала, — приехала…»
— Гм… Так вот оно что!.. Ну, это, знаешь ли, действительно подлецы!
Алексей Фомич поднялся с места, начал ходить по комнате и на ходу уже добавил:
— Так это Нюра, значит, и решила, что если бы я в то время был в номере гостиницы Киста, то у них в квартире обыска бы не было?
— Не обыска, — ареста!.. Обыск и арест — это ведь далеко не одно и то же, — наставительно заметила Надя. — При тебе они постеснялись бы его арестовать!
— А для этого мы с тобой, значит, должны были ночевать там, у них, а не в номере? Что такое ты говоришь, — подумай!
— Отчего же ты к этому так отнесся, не понимаю! — возмутилась Надя. — Ведь Колчак теперь там хозяин не только флота, а всего Севастополя даже! А Колчак разве никогда не слыхал о художнике Сыромолотове? Ты мог бы к нему поехать и все ему объяснить, и тогда бы Михаила Петровича освободили!
— Ну уж это вы с Нюрой рассуждаете слишком по-женски! — отозвался Алексей Фомич. — Но непонятно мне совершенно, каким же образом мог стать Колчак хозяином Севастополя, как ты говоришь. Ведь он всего только вице-адмирал, и ведает флотом, а не городом.
— Всем Севастополем теперь ведает! — с особым ударением повторила Надя. — Отцы города там овацию ему сделали, когда он их убедил, что весь город спас!
— Чем спас? Как спас?
— Чем?.. Я тебе не сказала, чем… Тем, что послал какого-то своего адъютанта, — кажется Фока, — что-то в этом роде, — затопить «Марию», и он ее затопил!
— Постой, — как же именно затопил? Каким способом он смог ее затопить? — захотел представить Алексей Фомич, но Надя замахала рукой.
