От своего сына я узнал, что Ваш сынок оставил занятия медициной и что Вы еще не решили, чему он должен посвятить свои силы. Я давно уже намеревался подыскать молодого человека, который мог бы стать членом нашей фирмы и снять часть забот с моих старых плеч. Эзра настаивает, чтобы я написал Вам и предложил это Вашему сыну. Если его интересует коммерция, мы с удовольствием окажем ему всемерную помощь. Разумеется, он должен будет приобрести долю в фирме, что обойдется ему в семь тысяч фунтов, за каковые он будет получать пять процентов годовых. Оставляя эти проценты в деле и вкладывая в него свою долю прибылей, он со временем сможет стать владельцем значительной его части. В случае, если он пожелает присоединиться к нам на этих условиях, мы не будем иметь ничего против того, чтобы его имя фигурировало в названии фирмы. Если все вышеуказанное Вас заинтересует, то я буду рад обсудить подробности и объяснить Вам, какие выгоды может предложить фирма, у меня в конторе на Фенчерч-стрит в любой день между десятью и четырьмя часами.
Прошу передать мой нижайший поклон Вашей семье и остаюсь в надежде, что все они пребывают в добром здравии, искренне Ваш
Джон Гердлстон».
— Ну, что скажешь? — спросил доктор, когда его сын кончил читать письмо.
— Право, не знаю, — ответил Том. — Мне хотелось бы немного подумать.
— Семь тысяч фунтов — деньги немалые. Они составляют больше половины того капитала, который я положил на твое имя. Однако я слышал от людей осведомленных, что во всем Лондоне не найти другой такой солидной и прекрасно управляемой фирмы. Никогда не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, Том. Бери шляпу, и мы вместе отправимся на Фенчерч-стрит и все узнаем.
Пока они катили на извозчике из Кенсингтона в Сити, у Тома было достаточно времени, чтобы обдумать положение. Ему хотелось заняться делом, а то, что ему предлагали, казалось вполне приемлемым. Правда, оба Гердлстона, которых он почти не знал, очень ему не нравились, но, с другой стороны, став членом фирмы, он, вероятно, получит возможность видеться с подопечной старого коммерсанта. Это последнее соображение решило дело, и задолго до того, как кеб остановился перед длинным грязным проходом, который вел к конторе прославленной фирмы, наиболее заинтересованное лицо уже твердо знало, как ему поступить.
Их незамедлительно провели в небольшой кабинет, украшенный моделями кораблей в разрезе, картами, морскими картами, списками судов и акварелью с барком «Белинда» на первом плане, и там их приветствовал глава фирмы. С приятной скромностью, к которой примешивалась законная гордость за созданное им великое предприятие, мистер Гердлстон подобно описал деятельность своего торгового дома, не преминув упомянуть и про всю его важность для коммерческой жизни страны. Он снимал с полок один гроссбух за другим и показывал доктору бесконечные столбцы цифр, объясняя, как возрастает ежемесячная прибыль и неуклонно увеличивается капитал. Затем он трогательно упомянул о своем почтенном возрасте и давнем намерении отдохнуть в уединении и спокойствии от тяжких жизненных трудов.
— Когда мой юный друг, — сказал он, ласково похлопывая Тома по плечу, — и мой любимый сын Эзра начнут работать вместе, они вдохнут в фирму молодость и новую жизнь. Они придадут ей энергию, а если им понадобится совет, то они смогут обратиться за ним к старику. Через год-два, когда дела окончательно войдут в новую колею, я намереваюсь съездить в Палестину. Вам это, возможно, покажется слабостью, но всю свою жизнь я лелеял мечту когда-нибудь ступить на эту священную землю и своими глазами увидеть те места, которые нам всем не раз рисовало воображение. Ваш сын начнет самостоятельную жизнь, уже имея прекрасное положение и вполне приличный доход, который он, возможно, удвоит в ближайшие же пять лет. Его вклад нужен просто для того, чтобы он был достаточно заинтересован в процветании фирмы.
И Гердлстон еще долго говорил в том же духе, так что Том и его отец, выйдя из конторы, были равно оглушены колоссальными денежными суммами, огромными прибылями, гигантскими сальдо и надежнейшим размещением капитала, и оба приняли твердое решение относительно будущего, которое ждало Тома.
Вот почему дня через два в юридической конторе «Джонса, Моргана и К°» царило большое оживление, шуршала гербовая бумага, подписывались различные документы и была распита бутылочка довольно посредственного хереса. В результате всего этого фирма «Гердлстон и К°» увеличила свои капиталы на семь тысяч фунтов, а Томас Димсдейл стал признанным членом прославленного торгового дома со всеми правами и привилегиями, отсюда вытекающими.
— Неплохой денек, Том, — заметил добряк доктор, когда они вместе вышли из юридической конторы. — Ты сделал решительный шаг, мой мальчик. Перед тобой открывается прекрасное будущее. Ты теперь член первоклассной фирмы, и дальнейшее зависит только от тебя. Будем надеяться, что тебя ждет преуспеяние и благоденствие.
