Том 11. Пьесы, 1878–1888 полностью

И велела она, куколочка моя, сказать, что ежели вы нынче к вечеру не приедете, то она глазочки свои проплачет. Так, говорит, милая, отзови его в стороночку и шепни на ушко по секрету. А зачем по секрету? Тут всё люди свои. И такое дело, не кур крадем, а по закону да по любви, по междоусобному согласию… Никогда, грешница, не пью, а через такой случай выпью…

Лебедев. И я выпью… (Наливает.) А тебе, старая скворешня, и сносу нет… Лет тридцать я тебя старухой знаю…

Авдотья Назаровна. И счет годам потеряла… Двух мужей похоронила, пошла бы еще за третьего, да никто не хочет без приданого брать. Детей душ восемь было… (Берет рюмку.) Ну, дай бог, дело хорошее мы начали, дай бог его и кончить… Они будут жить да поживать, а мы глядеть на них да радоваться. Совет им и любовь. (Пьет.) Строгая водка…

Шабельский (хохоча, Лебедеву). Но что, понимаешь, курьезнее всего, так это то, что они думают серьезно, что я… Удивительно… (Встает и ходит около стола.) А то в самом деле, Паша, не устроить ли себе эту гнусность? Назло… Этак, мол, на, старая собака, ешь… Паша, а? Ей-богу…

Лебедев. Пустое ты городишь, граф. Наше, брат, дело с тобой об околеванце думать, а Марфутки да стерлинги давно мимо проехали. Прошла наша пора…

Шабельский. Нет, я устрою. Честное слово, устрою…

Входят Иванов и Львов.

Те же, Иванов и Львов.

Львов. Я прошу вас уделить мне только пять минут.

Лебедев. Николаша… (Идет навстречу Иванову и целует его.) Здравствуй, дружище… Я тебя уж целый час дожидаюсь…

Авдотья Назаровна (кланяется). Здравствуйте, батюшка!..

Иванов (с горечью). Господа, опять в моем кабинете кабак завели… Тысячу раз просил я всех и каждого не делать этого… (Подходит к столу.) Ну вот, бумагу водкой облили… крошки… огурцы… Ведь противно!..

Лебедев. Виноват, Николаша, виноват… Прости… Мне с тобой, дружище, поговорить надо о весьма важном деле…

Боркин. И мне тоже.

Львов. Николай Алексеевич, можно с вами поговорить?

Иванов (указывает ему на Лебедева). Вот и ему я нужен. Подождите, вы после… (Лебедеву.) Что тебе?

Лебедев. Господа, я желаю говорить конфиденциально… прошу…

Граф, смеясь и гримасничая, уходит с Авд<отьей> Назар<овной>, за ними Боркин, потом Львов.

Иванов. Паша, сам ты можешь пить, сколько тебе угодно, это твоя болезнь, но прошу не спаивать дядю… Раньше он у меня никогда не пил… Ему вредно…

Лебедев (испуганно). Голубчик, я не знал… я даже внимания не обратил…

Иванов. Не дай бог умрет этот старый ребенок, не вам будет худо, а мне… Что тебе нужно?

Пауза.

Лебедев. Видишь ли, любезный друг… Не знаю, как начать, чтобы это вышло не так бессовестно… Николаша, совестно мне, краснею, язык заплетается, но, голубчик, войди в положение, пойми, что я человек подневольный, негр, тряпка… Извини ты меня… Повинную голову жена не мылит и меч не сечет…

Иванов. Что такое?

Лебедев. Жена послала… Сделай милость, будь другом, заплати ты ей проценты… Веришь ли, загрызла, заездила, замучила… Отвяжись ты от нее, ради создателя!..

Иванов. Паша, ты знаешь, что у меня теперь нет денег…

Лебедев. Знаю, знаю, но что же мне делать? Ждать она не хочет. Если протестует вексель, то как я и Шурочка будем тебе в глаза глядеть?

Иванов. Мне самому совестно, Паша, рад сквозь землю провалиться, но… но где взять? Научи, где? Остается одно – ждать осени, когда я хлеб продам…

Лебедев (кричит). Не хочет она ждать…

Пауза.

Иванов. Твое положение неприятное, щекотливое, а мое еще хуже. (Ходит и думает.) И ничего не придумаешь… Продать нечего…

Лебедев. Съездил бы к Мильбаху, попросил бы… Ведь он тебе шестнадцать тысяч должен…

Иванов безнадежно машет рукой.

Вот что, Николаша… Я знаю, ты станешь браниться, но… но уважь старого пьяницу… По-дружески… Гляди на меня как на друга… Студенты мы с тобой… либералы… общность идей и интересов… Вместе в Московском университете учились… Alma mater… (Вынимает из кармана бумажник.) У меня вот есть заветные, про них ни одна душа в доме не знает… Возьми взаймы… (Вынимает деньги и кладет на стол.) Брось самолюбие, а взгляни по-дружески… Я бы от тебя взял, честное слово…

Иванов (ходит). Все равно… мне теперь не до самолюбия. Кажется, дай мне теперь пощечину, так я тебе ни слова не скажу…