«Несколько времени тому назад», — пишет он, — «я передал г-ну Хаммонду номер издания Пельтье, содержащий грубейшую клевету на французское правительство и на всю нацию; я заметил при этом, что, по всей вероятности, я получу приказ потребовать наложения кары за такое злоупотребление печатью. Действительно, такой приказ получен, и я не могу скрыть от Вас, милорд, что снова и снова повторяющиеся оскорбления, которые исходят от небольшой группы иностранцев, собравшихся в Лондоне для того, чтобы составлять заговоры против французского правительства, самым дурным образом повлияли на доброе взаимопонимание между обеими нациями… Я должен обратить внимание правительства его величества не только на Пельтье, но и на редактора «Courier Francais de Londres» (Рейно), на Коббета и на ряд других подобных им писателей… Отсутствие определенных законов, направленных против такого рода преступлений, не может служить оправданием нарушения международного права, согласно которому заключение мира должно приостановить все виды враждебных действий; и, несомненно, все, что затрагивает честь и репутацию правительства и направлено на то, чтобы вызвать восстание народа, интересы которого вверены этому правительству, является как нельзя более подходящим для того, чтобы умалить преимущества мира и вызвать возмущение нации».
Вместо того чтобы решительным и достойным образом ответить на эти первые упреки, сопровождавшие вмешательство Бонапарта в вопрос о печати, лорд Хоксбёри в письме г-ну Отто от 28 июля принес жалкие извинения за то, что существует свобода печати. Он пишет там, что
«правительство его величества не могло читать статью Пельтье без величайшего возмущения и без горячего желания, чтобы лицо, опубликовавшее ее, понесло вполне заслуженную кару».
Затем, посетовав на «неудобство» возбуждать судебное преследование за пасквиль и на «трудность» добиться осуждения клеветников, он заканчивает сообщением о том, что он передал дело королевскому генерал-атторнею, «с тем чтобы последний дал свое заключение, является ли это пасквилем или нет».
Пока британское правительство подготовляло таким образом крестовый поход против свободы печати с целью успокоить раздражение своего нового могущественного союзника, 9 августа в «Moniteur» неожиданно появилась угрожающая статья, которая не только обвиняла Англию в том, что она принимает французских разбойников и убийц, дает им убежище на Джерси и посылает их совершать грабительские набеги на берега Франции, но даже самого английского короля изображала как вдохновителя и подстрекателя убийств.
««Times», орган, находящийся, как говорят, под непосредственным руководством правительства, постоянно наполнен бранью по адресу Франции. Из четырех страниц этой газеты две ежедневно отводятся для распространения грубейшей клеветы. Все, что воображение может представить себе низкого, подлого и гнусного, эта жалкая газета приписывает французскому правительству. Для чего это делается? Кто за это платит? К чему это ведет? А французское периодическое издание, выпускаемое несколькими презренными эмигрантами, последышами самых поганых, подлых подонков, без отечества, без чести, запятнанных преступлениями, которые не в силах смыть никакая амнистия, — это издание перещеголяло даже «Times»». «В Лондоне собрались одиннадцать епископов со свирепым епископом аррасским во главе, бунтовщики против своей страны и против церкви. Они печатают пасквили на епископов и духовенство Франции». «Остров Джерси кишит бандитами, которых трибуналы приговорили к смерти за убийства, грабежи и поджоги, совершенные ими после заключения мира. Жорж открыто носит в Лондоне свою красную ленту в качестве награды за адскую машину, разрушившую часть Парижа и убившую тридцать женщин, детей и мирных граждан. Такое особое покровительство порождает уверенность, что, если бы ему удалось задуманное дело, он был бы награжден орденом Подвязки». «Одно из двух: либо английское правительство разрешает и терпит эти политические и уголовные преступления — в таком случае нельзя сказать, чтобы подобное поведение было совместимо с английским великодушием, цивилизованностью и честью; либо английское правительство не в состоянии предупредить эти преступления — в таком случае оно не заслуживает имени правительства, в особенности, если у него нет средств для обуздания убийств и клеветы и для охраны общественного порядка».
