Другими словами, долг работников печати, не желающих попасть в Кайенну, — поддерживать престиж Credit Mobilier, вместо того чтобы предупреждать публику о надвигающемся крахе этого чудовищного жульничества, что они и сделали недавно, хотя и в очень робких и мягких выражениях. Ежегодное общее собрание акционеров Credit Mobilier, на котором будет объявлен его дивиденд за истекший год, назначено на 29 апреля. В то время как директора его окутывают себя покровом непроницаемой тайны, циркулируют самые зловещие слухи о том, каким образом может быть «сфабрикован» ожидаемый дивиденд, а одна газета осмелилась даже намекнуть на тот факт, что на состоявшемся не так давно собрании одной акционерной компании, связанной с Credit Mobilier, директор ее совершенно спокойно сообщил, что, хотя он может объявить только 8 %-ный дивиденд, дела компании находятся в гораздо лучшем состоянии, чем год тому назад, когда дивиденд составлял 25 %. Автор статьи рискнул высказать сомнение, не выплачиваются ли все дивиденды этой «и других» компаний из капитала, а не из полученных прибылей. Этим и объясняется ярость «Moniteur». Акции Credit Mobilier, котировавшиеся 10 февраля в 957–960 фр., а 10 марта в 820–860 фр., 10 апреля упали до 715–720 фр., и даже этот последний курс был чисто номинальным. Никакими средствами нельзя было скрыть тот неприглядный факт, что австрийские и прусские держатели решили продать не менее чем 6000 акций, и что «Всеобщая морская компания», одно из фантастических творений братьев Псрейра, находится in articulo mortis [при последнем издыхании. Ред.], будучи вовлеченной в спекуляции отнюдь не «морского» характера. Великолепная мысль, вполне достойная политико-эконома калибра генерала Эспинаса, предполагать, что угрозы в «Moniteur» обеспечат рост кредита, а вместе с тем и молчание. Предостережение подействует, но как раз в обратном направлении, тем более, что оно исходит от правительства, чьи финансовые махинации уже давно стали притчей во языцех. Известно, что бюджетом, составленным министром финансов г-ном Манем, предусматривается остаток, но, благодаря бестактной болтливости одного из членов cour de revision [ревизионной комиссии. Ред.], обнаружилось, что на самом деле бюджет имеет дефицит около 100000000 франков. Когда г-н Мань был вызван для объяснений к «спасителю собственности [Наполеону III. Ред.]», он с невозмутимым бесстыдством сказал своему патрону, что, зная его пристрастие к «остаткам», он «сфабриковал» бюджет так, как это делали до него министры Луи-Филиппа. Тем дело и кончилось, но огласка, которую получил этот инцидент, вынудила у правительства одно признание. Торжественно объявив в «Moniteur», что таможенные сборы в феврале возросли, оно не решилось настаивать на своем собственном утверждении. Месячный же отчет таможни, опубликованный в конце марта, показывает, что ввозные пошлины за февраль текущего года составили, даже по официальной версии, всего 13614251 фр., в то время как за тот же месяц 1857 г. они выразились в сумме 14160013 франков; а за январь и февраль вместе они составили всего 25842256 фр. против 28044478 фр. за те же месяцы 1857 года. Вот что значит на официальном языке «защищать промышленность и капитал страны от махинаций» и «просвещать публику», а не «вводить ее в заблуждение».
