Читать Том 12. Пьесы 1889-1891 Онлайн и Бесплатно. Библиотека Читка

Дядин. Слушаю, ваше благородие. (Уходит.)

Хрущов. Как живете, Юлечка?

Юля. Так себе…

Пауза.

Хрущов. Серебряковы у вас живут?

Юля. У нас.

Хрущов. Гм… А ваш Ленечка что делает?

Юля. Дома сидит… Всё с Сонечкой…

Хрущов. Еще бы!

Пауза.

Ему бы жениться на ней.

Юля. Что ж? (Вздыхает.) Дай бог! Он человек образованный, благородный, она тоже из хорошего семейства… Я всегда ей желала…

Хрущов. Дура она…

Юля. Ну, не скажите.

Хрущов. И ваш Ленечка тоже умник… Вообще вся ваша публика как на подбор. Ума палата!

Юля. Вы, должно быть, сегодня не обедали.

Хрущов. Почему вы это думаете?

Юля. Сердиты вы уж очень.

Входят Дядин и Семен; оба несут небольшой стол.

Те же, Дядин и Семен.

Дядин. А у тебя, Миша, губа не дура. Прекрасное место выбрал ты себе для работы. Это оазис! Именно оазис! Вообрази, что это вокруг всё пальмы, Юлечка — кроткая лань, ты лев, я тигр.

Хрущов. Хороший ты, душевный человек, Илья Ильич, но что у тебя за манеры? Какие-то мармеладные слова, ногами шаркаешь, плечами дергаешь… Если кто посторонний увидит, то подумает, что ты не человек, а черт знает что… Досадно…

Дядин. Значит, на роду у меня так написано… Фатальное предопределение.

Хрущов. Ну вот, фатальное предопределение. Брось все это. (Фиксирует на столе чертеж.) Я сегодня останусь у тебя ночевать.

Дядин. Чрезвычайно рад. Вот ты, Миша, сердишься, а у меня на душе невыразимо отрадно! Как будто сидит у меня в груди птичка и песенку поет.

Хрущов. Радуйся.

Пауза.

У тебя в груди птичка, а у меня жаба. Двадцать тысяч скандалов! Шиманский продал свой лес на сруб… Это раз! Елена Андреевна бежала от мужа, и теперь никто не знает, где она. Это два! Я чувствую, что с каждым днем становлюсь все глупее, мелочнее и бездарнее… Это три! Вчера я хотел рассказать тебе, но не мог, не хватило храбрости. Можешь меня поздравить. После покойного Егора Петровича остался дневник. Этот дневник на первых порах попал в руки Ивана Иваныча, я был у него и прочел раз десять…

Юля. Наши тоже читали.

Хрущов. Роман Жоржа с Еленой Андреевной, о котором трезвонил весь уезд, оказывается подлой, грязной сплетней… Я верил этой сплетне и клеветал, заодно с другими, ненавидел, презирал, оскорблял.

Дядин. Конечно, это нехорошо.

Хрущов. Первый, кому я поверил, был ваш брат, Юлечка! Хорош тоже и я! Поверил вашему брату, которого не уважаю, и не верил этой женщине, которая на моих же глазах жертвовала собой. Я охотнее верю злу, чем добру, и не вижу дальше своего носа. А это значит, что я бездарен, как все.

Дядин(Юле). Пойдемте, детка, на мельницу. Пускай он, злюка, тут работает, а мы с вами погуляем. Пойдемте… Работай, Мишенька. (Уходит с Юлей.)

Хрущов(один; разводит в блюдечке краску). Раз ночью я видел, как он прижался лицом к ее руке. У него в дневнике подробно описана эта ночь, описано, как я приехал туда, что говорил ему. Он приводит мои слова и называет меня глупцом и узким человеком.

Пауза.

Слишком густо… Надо посветлее… А дальше он бранит Соню за то, что она меня полюбила… Никогда она меня не любила… Кляксу Сделал… (Скоблит бумагу ножом.) Даже если допустить, что это немножко верно, то все-таки нечего уж об этом думать… Глупо началось, глупо кончилось…

Семен и рабочие несут большой стол.

Что это вы? К чему это?

Семен. Илья Ильич велел. Господа из Желтухина приедут чай пить.

Хрущов. Покорно благодарю. Значит, насчет работы придется отложить попечение… Соберу все и уйду домой.

Входит Желтухин под руку с Соней.

Хрущов, Желтухин и Соня.

Желтухин(поет). «Невольно к этим грустным берегам^* меня влечет неведомая сила…»

Хрущов. Кто это там? А! (Спешит уложить в ящик рисовальные принадлежности.)

Желтухин. Еще один вопрос, дорогая Софи… Помните, в день рождения вы завтракали у нас? Сознайтесь, что вы хохотали тогда над моей наружностью.

Соня. Полноте, Леонид Степаныч. Можно ли это говорить? Хохотала я без причины.

Желтухин(увидев Хрущева). А, кого вижу! И ты здесь? Здравствуй.

Хрущов. Здравствуй.