Том 12. Пьесы 1889-1891 полностью

Хрущов(обнимая ее). Голубка моя!

Соня. Не уходите, крестненький… Когда ты объяснялся мне, я всякий раз задыхалась от радости, но я была скована предрассудками; отвечать тебе правду мне мешало то же самое, что теперь мешает моему отцу улыбаться Елене. Теперь я свободна…

Орловский(хохочет). Спелись-таки, наконец! Выкарабкались на берег! Честь имею вас поздравить. (Низко кланяется.) Ах вы, бесстыдники, бесстыдники! Канителили, друг дружку за фалды ловили!

Дядин(обнимая Хрущова). Мишенька, голубчик, как ты меня обрадовал! Мишенька!

Орловский(обнимая и целуя Соню). Дуся, канареечка моя… Дочка моя крестненькая…

Соня хохочет.

Ну, закатилась!

Хрущов. Позвольте, я никак не могу опомниться… Дайте мне еще поговорить с нею… Не мешайте… Умоляю вас, уходите…

Входят Федор Иванович и Юля.

Те же, Федор Иванович и Юля.

Юля. Но ведь ты, Феденька, все врешь! Ты все врешь!

Орловский. Тссс! Тише, ребятки! Мой разбойник идет. Спрячемся, господа, поскорее! Пожалуйста.

Орловский, Дядин, Хрущов и Соня прячутся.

Федор Иванович. Я забыл тут свой кнут и перчатку.

Юля. Но ведь ты все врешь!

Федор Иванович. Ну, вру… Что ж из этого? Не хочу я сейчас ехать к тебе… Погуляем, тогда и поедем.

Юля. Забота мне с тобой! Чистое наказание! (Всплескивает руками.) Ну, не дурак ли этот Вафля! До сих пор со стола не убрал! Ведь самовар украсть могут… Ах, Вафля, Вафля, кажется, уж старый, а ума меньше, чем у дитя!

Дядин(в сторону). Благодарим покорно.

Юля. Когда мы шли, тут кто-то смеялся…

Федор Иванович. Это бабы купаются… (Поднимает перчатку.) Чья-то перчатка… Сонина… Сегодня Соню точно муха укусила. В Лешего влюблена. Она в него по уши врезалась, а он, болван, не видит.

Юля(сердито). Куда же это мы идем?

Федор Иванович. На плотину… Пойдем погуляем… Лучшего места во всем уезде нет… Красота!

Орловский(в сторону). Сыночек мой, красавец, борода широкая…

Юля. Я сейчас слышала чей-то голос.

Федор Иванович. Тут чудеса, тут леший бродит^*, русалка на ветвях сидит… Так-то, дядя! (Хлопает ее по плечу.)

Юля. Я не дядя.

Федор Иванович. Будем рассуждать мирно. Слушай, Юлечка. Я прошел сквозь огонь, воду и медные трубы… Мне уж тридцать пять лет, а у меня никакого звания, кроме как поручик сербской службы и унтер-офицер русского запаса. Болтаюсь между небом и землей… Нужно мне образ жизни переменить, и знаешь… понимаешь, у меня теперь в голове такая фантазия, что если я женюсь, то в моей жизни произойдет круговорот… Выходи за меня, а? Лучшей мне не надо…

Юля(смущенно). Гм… Видишь ли… Сначала исправься, Феденька.

Федор Иванович. Да ну, не цыгань! Говори прямо!

Юля. Мне совестно… (Оглядывается.) Постой, как бы кто не вошел или не подслушал… Кажется, Вафля в окно смотрит.

Федор Иванович. Никого нет.

Юля(бросается ему на шею). Феденька!

Соня хохочет; Орловский, Дядин и Хрущов хохочут, хлопают в ладоши и кричат: «Браво! Браво!»

Федор Иванович. Тьфу! Испугали! Откуда вы взялись?

Соня. Юлечка, поздравляю! И я тоже, и я тоже!

Смех, поцелуи, шум.

Дядин. Это восхитительно! Это восхитительно!

Занавес

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Шипучин Андрей Андреевич, председатель правления N-ского Общества взаимного кредита, нестарый человек, с моноклем.

Татьяна Алексеевна, его жена, 25 лет.

Хирин Кузьма Николаевич, бухгалтер банка, старик.

Мерчуткина Настасья Федоровна, старуха в салопе.

Члены банка.

Служащие в банке.

Действие происходит в N-ском Банке взаимного кредита.

Кабинет председателя правления. Налево дверь, ведущая в контору банка. Два письменных стола. Обстановка с претензией на изысканную роскошь: бархатная мебель, цветы, статуи, ковры, телефон. — Полдень.

Хирин один; он в валенках.