Том 12. Пьесы 1908-1915 полностью

Старик. Ишь ты что! Нет, Гусев, это не годится! Эдак-то всякий бы наделал мерзостев земных да в добрую жизнь и спрятался. Это — не закон! А кто страдать будет, а? Сам Исус Христос страдал, древний закон нарушив. Закон был — око за око, а Христос повелел платить добром за зло.

Мастаков. Я добра людям не мало сделал…

Старик. Не видать этого. Люди живут, как жили, в нужде да бездолье, во тьме греховной… И всё, будто, хуже живут люди-то, — замечаешь, Гусев?

Мастаков. Ну, что же тебе надо от меня? Что?

Девица. Вы не перебивайте его, не мешайте, он этого не любит…

Мастаков. Антон!

Старик. Зовут меня — Питирим. А чего мне надо — сам догадайся. Ведь я одинаковых костей с тобою, однако я двенадцать лет муки мученской честно-смиренно отстрадал, а ты — отрёкся закона…

Мастаков. Что же ты, донести хочешь на меня?. Чтобы схватили меня?..

Старик. Я тебе не сказал, чего хочу.

Мастаков. Ну, предашь ты меня суду, разоришь мою жизнь, — какая в этом польза тебе?

Старик. Моё дело.

Мастаков. Жить тебе — недолго.

Старик. Зато хорошо поживу.

Мастаков. Работать ты не можешь.

Старик. Ты для меня заработал, мне хватит.

Мастаков. Оставь меня, Антон, какой ты мне судья?

Старик. Тебе всякий человек — судья. Зачем бежал? Зачем страдания не принял?

Мастаков. Жить хотел я, работать.

Старик. Страдание святее работы.

Мастаков(гневно). Зачем оно? Какая от него польза? Кому? Кому? Ну, говори, дьявол!

Старик. Не лайся, я смолоду облаян! Ты у меня в горсти, как воробей пойман. Мне ведь не страшно, что ты хорошей жизни достиг, любовницу себе завёл барыню…

Мастаков(яростно). Цыц! Не смей! (Бросается на него.)

Девица(бежит к окну). Батюшки!..

Старик(падая на пол, за стол). Бей стёкла!

Софья Марковна(выскочив из угла, отталкивает Девицу к столу, хватает Мастакова за руку). Уйдите! Вы, девушка, тоже — вон отсюда!

Старик(встал, испуганно озирается). Ишь ты, как подстроено… а?

Девица(прижимаясь к нему). Что это, господи… а ещё хорошие люди считаются…

Мастаков(мечется по комнате). Эх, Софья Марковна, не входите вы в это дело, бога ради!

Софья Марковна. Идите отсюда! Девушка — вы тоже…

Старик. Она не пойдёт!

Девица. Я не пойду-с!

Софья Марковна. Иван Васильевич, выведите её! А вы, старичок, сядьте, я хочу поговорить с вами.

Старик(угрюмо). Не желаю. Вы — кто такая? Не знаю я вас.

Софья Марковна. Познакомимся.

Старик. Я тоже уйду.

Софья Марковна. Ну-ну, без глупостей! Иван Васильевич, я вам сказала — уходите! Скажите вашей спутнице, чтобы она ушла…

Старик(помолчав). Выдь, Марина, за дверь… Недалеко, смотри! Только, госпожа, меня испугать нельзя.

Софья Марковна. О, я знаю! Я не хочу пугать вас. (Заперев дверь за Мастаковым и Девицей, села в кресло против Старика.) Ну, в два слова: вам чего надо?

Старик(оправляясь). А — как вы думаете, барыня, чего?

Софья Марковна. Вы хотели помучить человека, да? Вас мучили, и вы хотите помучить — так?

(Старик молчит, разглядывая её.)

Софья Марковна. Вам обидно, что бывший товарищ ваш нашёл для себя на земле место и дело, а у вас — нет этого?

Старик(усмехаясь). Ты всё время подслушивала?

Софья Марковна. Ну, вы достаточно жестоко помучили его — довольно!

Старик(насмешливо). Довольно? Так. Очень просто.

Софья Марковна. Теперь вспомните все обиды, всё горе, испытанное вами, всю вашу тяжёлую жизнь и — спросите себя: не пора ли отдохнуть, пожить спокойно, приятно?

Старик. Вот что-о! Ну, на это ты меня не поймаешь, барынька, нет!

Софья Марковна. Послушайте, я понимаю, как глубока обида ваша, как вам хочется отомстить.

Старик. А я думал, у тебя другие слова есть — поумнее, потяжеле… Бойка ты, барынька, а не великого ума…

Софья Марковна. Ведь вы мстите не тому, кто виноват пред вами…

Старик. А если я так понимаю, что все виноваты друг пред другом? Тогда — как?

Софья Марковна. Это неверно, несправедливо!

Старик. А по-моему — справедливо.

Софья Марковна. Но ведь вы несправедливо страдали, вы?

Старик(не сразу). Ну?

Софья Марковна. Зачем же, чувствуя и зная неправду страдания, увеличивать его для других?

Старик. Та-ак! Гусев твой согрешил, а хочет в рай? Это не для него, рай! Это для меня, для таких, как я, несчастных. Так полагается. Закон. А насчёт Гусева: коли я — в горе, так ему — вдвое!

Софья Марковна. За что? Какой вы злой!