Том 12. Пьесы 1908-1915 полностью

Наташа(подошла к нему сзади). Положи на место.

Глинкин(испугался, вскочил, выхватил стекло из глаза. Смеясь, обнял Наташу за талию). Наталия — и так далее. Это — ты делаешь, да? Это — очень мило. Дай щёчку…

Наташа(оттолкнув его). Положи монету на место.

Глинкин. Но — почему? (Сердится.) Ты всё — капризничаешь, душа моя! Это может надоесть мне.

Наташа. Пошёл прочь!

Глинкин. Позволь — что такое?

Наташа. Пошёл прочь, идиот!

Глинкин(оробел). Но — что ж тут такого? Ты положила — я взял. В чём же дело? Наконец, я не могу допустить, чтобы ты кричала на меня… Моё достоинство… Я скажу Кемскому, что ты невозможна…

Наташа(отходя от него). Ничтожество ты…

Глинкин(идя за нею). Ты забываешь, что я — дворянин, и в наше время, когда мы единственно…

Наташа. Уйди! Я тебя ударю… (Бежит вверх по лестнице.)

Глинкин(растерянно). Послушай… Что ж это? Чего ты хочешь?

(Кемской и Бобова идут.)

Кемской(брезгливо отмахиваясь). Ну, довольно, не надо! Я сказал: заплачу тебе. Не надо это — сплетни и всё…

Бобова. Как — не надо? Надо, милый! И заплатить мне по векселю надо, и знать, что в доме делается, надо тебе. Ты — верь мне. От кого, кроме меня, непорочную ласку увидишь ты? Я тебя знаю, я тебя помню, каков ты сокол был. Двадцать-то годков спустя… Помнишь, как ты со мной на пароходе знакомство свёл. Какова была я…

Кемской(оглядываясь). Ф-фу, какая ты!.. Тут люди везде, а ты…

Бобова. Ну, не буду, не буду… Ну, молчу! А ведь сердечко-то твоё, старенькое, последние дни-ночи доживая, оно ведь не умолкнет, оно не онемеет…

Кемской. Нет, это… чёрт знает что! Это же необходимо кончить… необходимо!

Бобова. То-то вот! Необходимое, брат, не обойдёшь, нет! Бога — не обойдёшь, правды — не обойдёшь! Всё, всех людей обойти можно, а правду — обойди-ка? Она — не обходима, да, да, милый! Обойди её, попробуй, и заплутаешься…

Кемской(заметив Глинкина, который зажигает лампу). Ну что? Что стоишь? Стоит и… слушает!

Глинкин(вынимая бумаги из портфеля). Вот, протоколы допроса и ваше заключение по делу Краевых.

Кемской. Ну, что же? Надо подписать! Перо! (Садится к столу. Глинкин даёт ему перо. Подписывая бумаги.) Завтра отнесёшь прокурору. Вероятно, ошибки, ошибки у тебя. Ты, брат, небрежен, да! Найди Наташу…

(Бобова ушла в комнату Ефимовых.)

Глинкин. Она — у себя…

Кемской. Позови.

Глинкин. Я с ней поссорился. Я хочу сказать вам, что она…

Кемской(с досадой). Знаю, знаю! С такими девушками — не ссорятся, если ведут себя умно… Иди… Поссорился… Ты, братец, не глупи…

(Полина в белом платье выходит из своей комнаты, оглядывается.)

Кемской. Это — вы? Куда это вы?

Полина. В гости.

Кемской. Так поздно? Гм… Я нахожу, что ваше… Ваш пример вреден для Наташи. Все эти постояльцы… этот бритый… Бобова говорит, знаете, что он и вы…

Полина. Прощайте.

Яковлев(в двери кухни). Куда?

Полина. К знакомой.

Яковлев(оглядывая её). Какая — знакомая? У тебя нет знакомых.

Полина. Есть. Одна.

Яковлев. Врёшь! И — нарядилась? Ты… (Схватил её за плечи, она его отталкивает.)

Кемской(подошёл). Послушай, Яковлев, это — невозможно. Ты сам виноват, ты стар, она — молода. Ты поселил тут… разных… Наташа тоже молода и неопытна…

Яковлев. Позвольте…

Кемской. Нет, подожди, я говорю, я! Я хотел семейно и тихо всё это… Это — мой дом. Я стар, мне нужен покой. Ты должен считаться с этим, а ты… Тут Наташа…

Яковлев. Наташа — кто?

Кемской. То есть — как это — кто?

Яковлев. Она — дочь моя? Моя дочь?

Кемской. И… и что же?

Яковлев. А — вот это самое! Моя?

(Полина стоит у окна, смотрит на них.)

Кемской. Ты, кажется, выпил?

Яковлев. Выпил? Да! Яду выпил!

Кемской. Послушай, что же это? Ты — добрый человек, и я — добрый. И вот, у нас нехорошо.

Яковлев. Что — нехорошо?

Кемской. Ты не можешь прилично устроить семью. И всем с тобой скучно, тяжело…

Яковлев. А если я вас, барин, к чертям пошлю, к самым отдалённым, а?

Кемской(выпрямился, смотрит грозно, — а беспомощен и жалок). Свинья ты, братец…

(Наташа на лестнице, Глинкин — сзади её, ступеней на пять выше, очень растерянный.)