Благодарю, поэт, ты лар моих почтил!Так к земнородному нисходит гость небесный.И в нимбе строф твоих, как бы в кругу светил,Стою, заворожен их музыкой чудесной.Пой! Древний пел Гомер, и старый Мильтон пел!Туман угасших чувств прозрачен для поэта.Очами он ослеп, но духом он прозрел,И тьма его полна немеркнущего света.
Париж, май 1842
<p>«Я шел по берегу…»</p>Я шел по берегу и повстречался с нею.Она была стройна, растрепана, боса.Казалось, в камыши тайком пробралась фея.Я у нее спросил: «Пойдешь со мной в леса?»Она ответила мне взглядом, полным света, —Так смотрят женщины, свободу нам отдав.Я ей сказал: «К любви нас призывает лето.Скажи, пойдешь со мной в глухую сень дубрав?»Неспешно о траву она отерла ноги,Опять в мои глаза взглянув из-под ресниц,Потом, бездумная, задумалась в тревоге.О, как звенел в тот миг согласный щебет птиц,Как реку сонную ласкало солнце жарко!И вот увидел я — сквозь камыши идетКо мне смущенная, счастливая дикарка,Волной густых волос закрыв лукавый рот.
Мон-Лам, июнь 183..
<p><strong>ЕДИНСТВО</strong></p>Там, на краю небес, за темными холмами,Шар солнца, как цветок с лучами-лепестками,В закатной красоте склонялся над землей.А где-то средь полей, над сломанной стеной,Где травы разрослись и плющ темно-зеленый,Ромашка белая раскинулась короной.И маленький цветок на рухнувшей стенеСмотрел, как перед ним в лазурной вышинеСияло вечное, прекрасное светило.«И у меня лучи», — ромашка говорила.
