И какъ приехалъ въ Задонскую орду ко царю, и пришелъ в полату, образу Божию молитца, царю поклоняетца. И говоритъ ему царь: «Откуды ездишь, человече, и какова отца сынъ?» И говоритъ ему Еруслонъ Лазаревичь: «Язъ еду от Картаусова царства, от отца князя Лазаря Лазаревича, ищу себе ласкавого государя, где бы мне послужить, красное портище износить, и добра коня уезъдить, слаткого медку напитца, и молодость свою потешить». И говорит ему Вольной царь, Огненной щит, Поломянное копье: «Еруслонъ, поедъ ко мне в царство, мне такие люди и надобны». И царь его пожаловал свыше всехъ 12 багатырей. И служитъ ему Еруслонъ Лазаревичь полгодищное время.
И поехал Еруслон Лазаревич на потеху. И какъ будутъ оба на-веселие, и близко трупу человеческа, и Еруслонъ Лазаревичь зговоритъ Вольному царю, Огненному щиту, Пламенному копью: «Государь царь и великий князь! Ехал я к тебе и видял я рать-силу побитую, много трупу человеческаго. А в той рате лежитъ живъ человекъ: тело его аки великая гора, а глава у него аки великая бугра». И тутъ царь от печали воздохнув, и пал на землю, и говорит царь: «Та глава лежитъ на плече моемъ[1091]! А под тою главою есть мечь, и всяко его аз добывал и не могъ добыти, а опричь того меча никаков мечь не сечетъ меня и не имет: на огне я не горю, на воде не тону. А того меча велми боюся: какъ бы я того багатыря не убил, и мне бы самому убиту от него быти».
И говоритъ Еруслон Лазаревичь: «Государь Вольной царь, Пламенное копье! Пожалуй меня, холопа своего: язъ тебе тотъ мечь добуду!» И говоритъ ему Вольной царь: «Еруслон Лазаревичь! Какъ ты мне ту службу сослужишь, и я тебя пожалую паче всехъ ближнихъ своих приятелей. А токо ты похвалился такимъ словомъ да не сослужишь, и ты у меня не уйдешь никуды, ни водою, ни землею».
И поклонился ему Еруслон Лазаревичь, и селъ на свой доброй конь, и поехал к богатырской голове. И как будет у нея, и говоритъ ей Еруслон Лазаревич: «О государыни багатырская голова, надеючись на твое великое жалованье и милосердие! Хатела ты ис-под себя мечь свободить мне, и яз пред царемъ похвалился; и царь мне такъ сказал: „Только, де, Еруслонъ, не добудешь того меча, и ты, де, у меня не можешь нигде укрытися и утьти, ни водою, ни землею"».
И слезшы Еруслон Лазаревичь своего добра коня, и ударился о сыру землю, и говоритъ: «О государони богатырская голова! Не дай напрасной смерти, дай живота!» И багатырская голова с места содвигнулась, и Еруслон Лазаревичь вземъ мечь и поехал; а самъ себе подумалъ: «Господи Боже, Спасе Милостивый! Доселе азъ царей устрашалъ, богатырей побивалъ, а ныне язъ со слезами багатырской голове поклонился!» И богатырская голова крикнула громко голосомъ, и Еруслонъ Лазаревичь воротился. И Еруслонъ узнал свою вину и воротился, и слезъ з добра коня, и палъ на сыру землю, и говоритъ: «Багатырская голова, виноватъ я пред тобою, что посмешыл таковое слово».
И зговоритъ ему багатырская голова: «Богъ тя проститъ, Еруслонъ Лазаревичь, в том слове, что дерзнул со млада ума! Не всемъ ты завладеешь, что мечь взялъ: можешь и с мечем быти мертвъ! Тако добра хощу. Как ты, Еруслонъ Лазаревичь, приедешь в Штютенъ град, к Вольному царю, к Огненному щиту, к Пламенному копью, и какъ увидитъ тя, и не усидитъ на престоле своемъ, кинетъ жезлъ свой, и стретит тя, учнетъ тебе говорить, и много добра сулить; и ты, Еруслонъ Лазаревичь, послушай меня: и ударь ево по главе однажды. И какъ ты ево ударишь, и буде он тебе велитъ себя и вдругорядь ударить, и ты ево не бей: и аще он с того удару оживетъ, и он тебя убьетъ». И Еруслонъ Лазаревичь поклонился ей, и поехалъ ко граду.
И какъ въехалъ на царевъ двор — а мечь несетъ на плече — и увидялъ его царь, скочил с престола своего, и кинул жезлъ свой, и побежал встречать Еруслона. И говоритъ ему царь: «Исполать[1092] тебе, Еруслонъ Лазаревичь! Какова тебя сказывали, таковъ ты и есть! За ту тебе службу место у меня тебе первое подле меня, а другое — против меня, а третие — где тебе любо! Казна у меня тебе не затворена, а после смерти царством моимъ владей». И протянулъ царь руку, и хотелъ мечь приняти. И Еруслонъ Лазаревичь ударил царя по главе, и разсек его надвое.
И говоритъ ему царь: «Ударь меня, Еруслон, и вдругорядь!» И говоритъ ему Еруслон Лазаревичь: «Ударил я тебя по главе, и разсекъ пополамъ, и ты не горазно говоришь! Богатырь единожды сечетъ». И кинулись к нему, и хотели его поимать, и взять, и посадить в темницу. И Еруслонъ взялъ въ руку мечь, а в другую полцаря, и поворотился кругомъ, и убилъ князей, и бояр, и багатырей сорок человекъ.
И зговорятъ ему князя и бояра, и градцкие люди: «Государь Еруслонъ Лазаревич! Смирися, престани битися! Не для ради мы того к тебе кинулись, что дратися, — чтобы ты былъ у нас царь!» И говоритъ им Еруслонъ: «Выбирайте вы царя промежь собою иново, а язъ вамъ не царь!»
И учал Еруслонъ ис царя желчь вынимать, и в сафьянныя сумки класть. И сел Еруслонъ на свой доброй конь, и поехалъ из града вон; и в те поры Еруслону минуло 11 летъ.
