Я взглянул на часы и поспешно сел. Пора было вернуться к делам. Я записал номер последней ампулы. Проверил аквастат. Слазил в палатку, нашел ультразвуковой локатор и положил его в карман плавок.
― Помоги мне, Маш, ― сказал я и стал натягивать аквастат.
Машка все сидела перед приемником и слушала незатихающие «уа-уи». Она помогла мне надеть аквастат, и мы вместе вошли в воду. Под водой я включил локатор. Запели сигналы ― это мои меченые сонно бродили по озеру. Мы значительно посмотрели друг на друга и вынырнули. Машка отплевалась, убрала мокрые волосы со лба и сказала:
― Да ведь есть же разница между звездным кораблем и мокрой тиной в жаберном мешке…
Я велел ей вернуться на берег и снова нырнул. Нет, на месте Горбовского я так не волновался бы. Все это слишком несерьезно. Как и вся его астроархеология. Следы идей… Психологический шок… Не будет никакого шока. Скорее всего, мы просто не заметим друг друга. Вряд ли мы им так уж интересны…
Рю стоял по пояс в сочной зеленой траве и смотрел, как опускается вертолет. От ветра, поднятого винтами, по траве шли широкие волны, серебристые и темно-зеленые. Рю казалось, что вертолет опускается слишком медленно, и он нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Было очень жарко и душно. Маленькое белое солнце стояло высоко, от травы поднималась влажная жара. Винты заверещали громче, вертолет развернулся бортом к Рю, затем упал сразу метра на полтора и утонул в траве на вершине холма. Рю побежал вверх по склону.
Двигатель стих, винты стали вращаться медленнее и остановились. Из кабины вертолета полезли люди. Первым вылез долговязый человек в куртке с засученными рукавами. Он был без шлема, выгоревшие волосы его торчали дыбом над длинным коричневым лицом. Рю узнал его: это был начальник группы Следопыт Геннадий Комов.
― Здравствуйте, хозяин, ― весело сказал он, протягивая руку. ― Коннити-ва!
― Коннити-ва, Следопыты, ― сказал Рю. ― Добро пожаловать на Леониду.
Он тоже протянул руку, но им пришлось пройти навстречу друг другу еще десяток шагов.
— Очень, очень рад вам, ― сказал Рю, улыбаясь во весь рот.
— Соскучились?
— Очень, очень соскучился. Один на целой планете.
За спиной Комова кто-то сказал «Ох ты», и что-то с шумом повалилось в траву.
— Это Борис Фокин, ― сказал Комов, не оборачиваясь. ― Самопадающий археолог.
— Если такая жуткая трава, ― сказал Борис Фокин, поднимаясь. У него были рыжие усики, засыпанный веснушками нос и белый пенопластовый шлем, сбитый набекрень. Он вытер о штаны измазанные зеленью ладони и представился: ― Фокин. Следопыт-археолог.
— Добро пожаловать, Фокин, ― сказал Рю.
— А это Татьяна Палей, инженер-археолог, ― сказал Комов.
Рю подобрался и вежливо наклонил голову. У инженера-археолога были серые отчаянные глаза и ослепительные зубы. Рука у инженера-археолога была крепкая и шершавая. Комбинезон на инженере-археологе висел с большим изяществом.
— Меня зовут Таня, ― сказала инженер-археолог.
— Рю Васэда, ― сказал Рю. ― Рю ― имя, Васэда ― фамилия.
— Мбога, ― сказал Комов. ― Биолог и охотник.
— Где? ― спросил Рю. ― Ох, извините, пожалуйста. Тысяча извинений.
― Ничего, товарищ Васэда, ― сказал Мбога. ― Здравствуйте.
Мбога был пигмеем из Конго, и над травой виделась только его черная голова, туго повязанная белым платком. Рядом с головой торчал вороненый ствол карабина.
― Это Тора-Охотник, ― сказала Татьяна.
Рю пришлось нагнуться, чтобы пожать руку Тора-Охотнику. Теперь он знал, кто такой Мбога. Тора-Охотник, член Комитета по охране животного мира иных планет. Биолог, открывший «бактерию жизни» на Пандоре. Зоопсихолог, приручивший чудовищных марсианских «сора-тобу хиру» ― «летающих пиявок». Рю было ужасно неловко за свой промах.
― Я вижу, вы без оружия, товарищ Васэда, ― сказал Мбога.
— Вообще, у меня есть пистолет, ― сказал Рю. ― Но он очень тяжелый.
— Понимаю. ― Мбога одобрительно покивал и огляделся. ― Все-таки зажгли степь, ― сказал он негромко.
Рю обернулся. От холма до самого горизонта тянулась плоская равнина, покрытая блестящей сочной травой. В трех километрах от холма трава горела, запаленная реактором бота. В белесое небо ползли густые клубы белого дыма. За дымом смутно виделся бот ― темное яйцо на трех растопыренных упорах. Вокруг бота чернел широкий выгоревший круг.
― Это скоро погаснет, ― сказал Рю. ― Здесь очень влажно. Пойдемте, я покажу вам ваше хозяйство.
Он взял Комова под руку и повел его мимо вертолета на другую сторону холма. Остальные двинулись следом. Рю несколько раз оглянулся, с улыбкой кивая им. Комов сказал с досадой:
— Всегда неприятно, когда напакостишь при посадке.
— Скоро погаснет, ― повторил Рю.
Он слышал, как позади Фокин заботится об инженере-археологе: «Осторожно, Танечка, здесь, кажется, кочка…» ― «Вижу, ― отвечала инженер-археолог. ― Смотри себе под ноги».
― Вот ваше хозяйство, ― сказал Рю.
Зеленую равнину пересекала широкая спокойная река. В излучине реки блестела гофрированная крыша.
― Это моя лаборатория, ― сказал Рю.
Правее лаборатории поднимались в небо струи красного и черного дыма.
