скудными плодами леса и тем немногим, что приносила охота на диких зверей: у них тогда еще не было умения и опыта настоящих охотников. — Да, да, — отозвался Ричард, случайно расслышав¬ ший конец фразы за громкой песней лесоруба, — голодные то были времена, кузина Бесс. Я так отощал, что стал сма¬ хивать на хорька. А уж бледный-то был, будто только-толь¬ ко встал после лихорадки. Мосье Лекуа день ото дня все тоныпал да легчал, словно высыхающая тыква. Мне ду¬ мается, мосье, вы и по сю пору не совсем еще оправились. Бенджамен переносил голод тяжелее нас всех. Он божился и клялся, что наша скудная пища похуже урезанного матросского пайка в штилевых широтах. А уж насчет божбы да ругани Бенджамен хоть кого за пояс заткнет, стоит лишь поморить его голодом. Я, признаться, и сам чуть было не собрался бросить тебя, братец Дьюк, хотел вернуться в Пенсильванию на откорм. Но, черт побери, по¬ думал я, ведь наши матери были родными сестрами, зна¬ чит, мне положено и жить и умереть с тобой вместе. — Я не забыл твоей доброты, — сказал Мармадьюк, — и всегда помню, что мы с тобой кровная родня. — Но, дорогой отец, — с изумлением воскликнула Эли¬ забет, — неужели вы действительно терпели настоящие муки голода? А прекрасные плодородные долины Мохока— разве не могли вы закупить там все необходимое продо¬ вольствие? — То был неурожайный год. В Европе цены на прови¬ зию сильно поднялись, и спекулянты жадно скупали все, что только могли. Путь переселенцев с Востока на Запад лежал через долину Мохока, и они все съедали на своем пути, словно саранча. Да и самим жителям равнины при¬ ходилось довольно туго. Они тоже терпели нужду, но бла¬ годаря своей осмотрительности, присущей людям герман¬ ской'расы, сумели все же сберечь небольшие излишки продовольствия, и бедноту там не угнетали. Слово «спеку¬ лянт» было им неведомо. Мне не раз приходилось видеть, как по крутым горным склонам отважно пробирается чело¬ век, согнувшись под тяжестью мешка с мукой, которую тащит с мельницы в долине Мохока, — все для того, чтобы накормить свою умирающую от голода семью. И уж так, наверное, радостно было у него на душе, когда он прибли¬ жался наконец к своей хижине, что пройденные тридцать миль казались ему пустяком. Не забудь, Бесс, ведь все это 666
происходило в самом начале заселения края. Тогда у нас еще не было ни мельниц, ни зерна, ни дорог, ни даже рас¬ корчеванных участков, ничего, кроме голодных ртов, кото¬ рые надо было накормить, ибо, несмотря на тяжелый год, переселенцев не стало меньше, — нет, голод, охвативший все пространство до самой восточной границы, как будто еще увеличивал число ищущих новые земли. — А что ты предпринял, чтобы помочь несчастным? — спросила Элизабет, которой невольно передалось волнение отца, -г-- Пусть даже сам ты не голодал, но ведь на тебе ле¬ жала большая ответственность за других. — Да, друг мой, — проговорил судья и на минуту за¬ думался, как бы перебирая в памяти все тогдашние свои ощущения. — От меня зависели судьбы сотен людей. Они все уповали на меня, ждали, что я дам им кусок хлеба. Страдания близких, безнадежность положения парализова¬ ли предприимчивость и энергию поселенцев. Днем голод гнал их в леса на поиски пищи, а к вечеру они возвраща¬ лись измученные, с пустыми руками и в отчаянии броса¬ лись на постель, зная, что их ждет бессонная ночь. Оста¬ ваться бездеятельным в ту страшную пору было недопустимо. Я закупил партию пшеницы в Пенсильвании. Ее перевезли в Олбани, затем на лодках переправили по Мохоку, а уж оттуда, навьючив мешки на лошадей, доста¬ вили сюда, в лесную глушь, и здесь распределили поровну между всеми. Затем переселенцы сплели невода и закинули их в окрестные озера и реки. И тут нам как будто было ниспослано чудо: в пятистах милях отсюда двинулись и пошли по извилистым путям бурной Саскуиханны огром¬ ные косяки сельди — наше озеро кишело бесчисленным множеством рыбы. Ее выловили неводами, поделили между собой, и всем было роздано необходимое количество соли. И вот с этого времени голод для нас миновал, наступило благоденствие *. — Верно, верно! — подхватил Ричард. — Как раз я-то и распределял рыбу и соль. Бенджамену — он был моим по¬ мощником — пришлось натянуть веревки вокруг того места, где я стоял, чтобы оградить меня от толпы поселен¬ цев: они так пропахли чесноком — ведь все это время ди¬ кий чеснок был единственной их пищей, — что я при деле¬ же путался в расчетах. Ты, Бесс, была тогда совсем 1 Все это исторический факт. (Примеч. автора.) 667