Рахиль. А чтоб тебе ударило в голове, как ты бросил дверь… Он думает, что это ему 47-й год, когда он бросил Рузя, беременная Мариком… Поэтому Марик такой прибитый… Злота, ты помнишь, как Рузя себя била кулаками в живот? Она Марика прибила в животе…
Злота. Я не понимаю, зачем тебе надо спориться? Уже было немного тише…
Рахиль. Тебя я не спрашиваю, это ты его боишься… Она ему дает суп, он ей говорит: вы мне противны. Привел сюда алкоголик, поют здесь…
Злота. Как писяют на жесть, так они пели. (Смеется.)
Рахиль. Чтоб им зубы вылезли…
Злота (смотрит в окно). Ша, вот они идут назад, зайдем-ка к себе.
Рахиль. Опять мыт дым гой?
Злота. Нет, гоя не видно… Только Миля и Рузя…
Входит Рузя и ведет Милю, который держится обеими руками за глаз.
Рузя. Сволочь этот Толя, ударил Милю в глаз… Сядь. (Кричит.) Пусти руки, надо посмотреть, может, кровоизлияние… Надо в поликлинику…
Миля(морщится от боли, кричит). Лучше намочи быстрей в холодную воду полотенце.
Рузя (Рахили). Я иду, я вижу: этот Толя, этот алкоголик, лежит на земле, а Миля его поднимает. Зачем он тебе был нужен? Зачем ты его поднимал?
Миля. Зачем, зачем… Я его поднимал, чтоб он не лежал на сырой земле… Можно быть умным… Раз он со мной пришел, значит, я за него отвечаю… Пусть он будет свиньей…
Рузя. Пусть бы он сдох там, зачем ты его поднимал? Он его поднимает, а тот не хочет подниматься… Тогда Миля его силой хотел поднять, а он вдруг при мне ударил Милю в глаз… Чтоб ему рука покорчило… Он его ударил в глаз… Чтоб этому гою рука отсохла…
Рахиль. Ну что же я могу сделать?.. Бывает…
Миля(кричит Рузе). С кем ты разговариваешь? Кому ты рассказываешь? Почему мы вообще ходим сюда, почему здесь торчат дети? Что у нас, дома нет? Чтоб они больше сюда не смели ходить, в этот хулиганский двор к Дрыбчикам и Лаундям…
Рузя. Миля, не кричи…
Миля. Не кричи… Ты намочишь полотенце или я ослепну?..
Рузя уходит на кухню. Вбегает Гарик, за ним гонится Марик.
Рузя (с мокрым полотенцем в руках). Что? Что такое?.. Марик, Марик! (Марик догоняет Гарика и ударяет его. Гарик плачет.)
Злота. Ах, боже мой, я не могу жить…
Рузя. Ты чего его бьешь? (Ударяет Марика, Марик плачет.)
Злота. Боже мой…
Рахиль. Злота, ша…
Марик(плачет, Гарику). Я тебя убью!
Гарик. Козел… Казлык…
Рузя(Гарику). Ты чего его дразнишь? (Ударяет Гарика, тот плачет.) Это из-за тебя все дети Марика дразнят. Ты его назвал: козел, и вся улица его зовет: козел.
Марик(плачет). Я его сейчас убью!
Рузя(не пускает Марика к Гарику). Тише, Марик… Замолчи, Гарик… Вы что, не видите, что папа заболел? Папа упал, ударился…
Миля(держит полотенце у глаза). Вот я сейчас обоим так дам, что их надо будет водой отливать… Почему вы сюда ходите? У вас своего дома нет? Я вам запрещаю сюда ходить…
Рахиль. Я их не заставляю. Наверное, им здесь больше нравится.
Миля. Больше нравится… Они здесь окончательно распустились… Ну-ка, немедленно домой.
Рахиль. Пусть идут… Тому, кому тесно, тот уходит… Баба с воза, коням легче…
Миля. Ты идешь, Рузя? Марик и Гарик, ну-ка, домой…
Выходят с детьми.
Рузя(Рахили). Мама, что ты ехидничаешь? Что ты радуешься чужому горю?
Рахиль. Зачем мне думать про чужое горе, у меня свое есть…
Рузя. Мама, ты всегда была людоед… (Выходит, сильно хлопнув дверью.)
Рахиль. В голове чтоб тебе стучало, как ты бросила дверь…
Злота. Ах, боже мой, разве так говорят на свою дочку?
Рахиль. Дочка… Хорошая дочка… Когда я ее на свадьбе спросила: ну, Рузя, он тебе нравится? Она ответила: ничего паренек… Ничего паренек… Миля ничего паренек… Угробила свою жизнь и мою жизнь… Я людоед… Пусть я буду людоед. Они ж хотели жить у его мамы, пусть там живут. Мне сейчас меньше всего надо про них думать, мне надо про Люсю думать, она студентка… Да… (Подходит к столу.) Набросали, и убирай за ними… Я людоед… Рузя, наверно, думает, что это сорок седьмой год, когда она порвала на мне рубашку. (Вместе с Златой убирает грязные тарелки.) Но этот гой стоит миллионы. (Смеется.) Чтоб этому Толе никогда рука не болела за то, что он Миле вошел в лицо… (Убирают объедки, грязную посуду.)
Занавес<p>Картина 6-я</p>
