Том 2. Машины и волки полностью

6) И последнее, о людоедстве в России. Это рассказал Всеволод Иванов – «Полой (почему – не белой?) Арапией. Еще три месяца скинуты со счетов, – в третьем углу России». –

– Всеволод Иванов рассказал, как сначала побежали крысы, миллионы крыс: «деревья росли из крыс, из крыс начиналось солнце». Крысы шли через поля, деревни, села. «Жирное, объевшееся, вставало на деревья солнце». Тучными животами выпячивались тучи. – Оглоданные земли. От неба до земли худоребрый ветер. От неба до земли жидкая голодная пыль»… «Крысы все бежали и бежали на юг». Тогда крыс начали бить, чтобы есть. Их били камнями, палками, давили колесами телег. «К вечеру нагребли полтелеги». Заночевали в поле. «Наевшись, Надька сварила еще котелок и отправила с ним Сеньку к матери, в деревню». Вернулся он утром, – подавая котелок, сказал:

– «Мамка ешшо просила».

Крысы шли через поля, деревни, села. На деревне, в избе крысы отъели у ребенка нос и руку. «За писком бежавших крыс не было слышно плача матери». Потом пришел сельский председатель: пощупал отгрызенную у ребенка руку, закрыл ребенка тряпицей и, присаживаясь на лавку, сказал:

– «Надо протокол. Може вы сами съели. Сполкому сказано – обо всех таких случаях доносить в принадлежность».

«Оглядел высокого, едва подтянутого мясом, Мирона».

– «Ишь, какой отъелся. Може он и съел. Моя обязанность – не верить. Опять, зачем крысе человека исть?» –

Потом побежали люди. «Жирное, объевшееся вставало солнце. Тучными животами выпячивались тучи. – От неба до земли худоребрый ветер». – И была еще – тишина. Надька – «плоская, с зеленоватой кожей, с гнойными, вывернутыми ресницами» – говорила Мирону:

– «Ты, Мирон, не кажись. Очумел мужик, особливо ночью – согрешат, убьют… Ты худей лучше, худей».

– «Не могу я худеть, – хрипел Мирон. – Раз у меня кость такая. Виноват я? – Раз худеть не могу. Я и то ем меньше, чтобы не попрекали. Омман один это, вода – не тело. Ты щупай».

– «И то омман, разве такие телеса бывали? Я помню. А ведь не поверют – прирежут, не кажись лучше». –

Вскоре, когда пошли, все лошади передохли: «Кожу с хомутов съели».

«Раз Надька свернула с дороги и под песком нашла полузасохшую кучу конского кала. Сцарапнула пальцем полузасохшую корку, позвала Егора:

«– С овсом… Иди». –

«Ночью Мирону пригрезился урожай. Желтый, густой колос бежал под рукой, не давался в пальцы. Но вдруг колос ощетинился розоватыми усиками и пополз к горлу… – Здесь Мирон проснулся и почувствовал, что его ноги ощупывают: от икр к пахам и обратно. Он дернул ногой и крикнул:

«– Кто здесь?»

«Зазвенел песок. Кто-то отошел. Проснулась Надька.

«– Брюхо давит.

«– Щупают… Мясо щупают.

«– Умру… Мне с конского… давит. В брюхе-то, как кирпичи с каменки каленые… И тошнит. Рвать не рвет, а тошнит комом в глотке. Тогда закопай.

«– Выроют.

«Надька умерла. – Перед смертью Надька молила:

«– Хлебушко-то тепленький на зубах липнет, а язык-то… Дай, Мироша, ей Богу не скажу. Только вот на один зубок, хмм, хи… кусочек. А потом помру, и не скажу все равно.

«Деревня поднялась, двинулась.

«– Схоронишь? – спросил Фаддей, уходя. –

«Поодаль на земле сидел Егорка, узко-головый, отставив тонкую губу под жестким желтым зубом.

«– Иди, – сказал ему Мирон. – Я схороню.

«– Егорка мотнул плечами, пошевелил рукой кол под коленом. Сказал:

«– Я… сам… Не трожь… Сам, говорю… Я на ней жениться хотел… Я схороню… Ступай. Иди.

«У кустов, как голодные собаки, сидели кругом мальчишки.

«Егорка махнул колом над головой и крикнул:

«– Пшли… ощерились… пшли.

«Пока он отвертывался, Мирон сунул руку к Надьке за пазуху, нащупал там на теле какой-то жесткий маленький кусочек, выдернул и хотел спрятать в карман. Егорка увидел и, топоча колом, подошел ближе.

«– Бросай, Мирон, тебе говорю… Бросай… Мое… Егорка махнул колом над головой Мирона. Тот отошел и бросил потемневший маленький крестик. Егорка колом подкинул его к своим ногам.

«– Уходи… мое… я схороню… – в лицо не смотрел, пальцы цепко лежали на узловатом колу.

«Мирон пошел, не оглядываясь. Мальчишки, отбегая, кричали:

«– Сожрет. – –

«Жирное, объевшееся, вставало на деревья солнце. Тучными животами выпячивались тучи. – Огненные земли. От неба до земли худоребрый ветер». – –

Заключение второе.