Мы ехали ночью из Гатчины в ПудостьПод ясной улыбкой декабрьской луны. Нам грезились дивные райские сны.Мы ехали ночью из Гатчины в Пудость И видели грустную милую скудость Природы России, мороза страны.Мы ехали ночью из Гатчины в ПудостьПод светлой улыбкой декабрьской луны.Лениво бежала дорогой лошадка,Скрипели полозья, вонзаяся в снег. Задумчивость ночи рассеивал бегЛениво бежавшей убогой лошадки. А звезды, как символ чудесной загадки, И в небе горели, и в зеркале рек.Лениво бежала дорогой лошадка,Скрипели полозья, вонзаяся в снег.И все-то в природе казалось загадкой:И лес, и луна, и мы сами себе — Лунатики мира в ненужной борьбе.Да, все-то в природе казалось загадкой!.. Мы Небу вопрос задавали украдкой, Оно же не вняло душевной мольбе,И нам, как и прежде, казались загадкойИ Бог, и весь мир, и мы сами себе!..<p>«Наша встреча — похороны дней…»</p>Наша встреча — похороны днейПредыдущих, кажущихся прахом.Призадумайся, мой друг, над ней,Над судьбы железным взмахом.Ты блестишь, я в пелене тумана;Мы — души, как русла, раздвоенье.Ты бессильна: то предназначенье, —Мы сольемся, поздно или рано.<p>«Ни холодный свет жемчужины…»</p>Ни холодный свет жемчужины,Ни лазурный тон сапфираНе сравнить с сияньем дюжиныЗвезд полуночного мира.Но и звезды в темноте ночи,И сиянья, и светилаТы, раскрыв глаза, как светочи,Взора пламенем затмила.<p>Сонет («Как скоро солнце страсти отсветило….»)</p>Как скоро солнце страсти отсветило!Я боль узнал сжимающих оков.Холодность чувств взамен былого пыла,Затишье — вместо бури и валов.И юности играющая силаМиражна и пуста, как сущность снов,Как ледовитость зимнего светила,Как беспринципность принципов веков.Кипучей страсти скорость охлажденья,Перекипевшей крови красный лед,Мечтаний дерзких прерванный полет,Непониманье таинства сближенья —Все радостью мне душу обдаетИ изменяет жизни направленье.<p>Бокал прощенья</p>Шампанским пенясь, вдохновеньеВливалось встрофы — мой бокал.За все грехи земли — прощеньеИз сердца я в него вливал.Я передумал, — и в осколкиБокал прощенья превращен:Вам, люди-звери, люди-волки,Достойно отдан мною он!..<p>Арфа</p>
Владимиру Вячеславовичу Уварову-Надину
Когда Саул скорбел душой, Давид, взяв арфу в руки,Рождал на арфе золотой Успокоенья звуки.Он вдохновенно пел псалмы, Внушенные Владыкой,Что миротворили умы Лишь Истиной великой.Что умаляли скорбь души, Спасая от печалей,Бодрили дух не сказкой лжи, А правдою скрижалей.Ничто не трогало царя, — Лишь арфы песнопенье,Над ним властительно царя, Давало утешенье.
