Книга «О поэзии» вышла в свет в изд-ве «Academia» в конце июня
1928г. тиражом 2100 экз. Ее открывало следующее предисловие «От автора»: «В настоящий сборник вошел ряд заметок, написанных в разное время в промежуток от 1910 до 1923 года и связанных общностью мысли. Ни один из отрывков не ставит себе целью литературной характеристики; литературные темы и образцы служат здесь лишь наглядными примерами. Случайные статьи, выпадающие из основной связи, в этот сборник не включены. 1928. О. М.». Известно, что, собирая ОП, Мандельштам разыскивал некоторые из своих ранних статей (в частности, «Утро акмеизма» и «Скрябин и христианство»). За исключением «Заметок о Шенье», для всех вошедших в ОП статей известны ранние публикации; при подготовке книги практически все статьи (кроме «Франсуа Виллона») были заново отредактированы автором. Лишь у немногих из статей полностью или частично сохранились черновики («Конец романа», «О собеседнике», «Петр Чаадаев», «Заметки о Шенье»). В архиве Ленингр. гос. ин-та истории искусств, в формальном подчинении которому находилось изд-во «Academia», сохранился НР — наборный экземпляр ОП, подписанный к печати 27 апреля 1927 г. (ИРЛИ, ф. 172, оп. 1, ед. хр. 636), отличающийся от ОП не только текстуальными разночтениями, но и, отчасти, составом. Так, в него входит статья «Буря и натиск» (правда, уже перечеркнутая Мандельштамом в оглавлении), а к статье «Заметки о поэзии» еще не присоединен текст статьи «Борис Пастернак» (что позволяет предполагать наличие еще одной — окончательной — редакции рукописи книги, возможно — на стадии сверки). Из дневника А. А. Кроленко, в 1921 —
1929гг. возглавлявшего изд-во «Academia», известно, что издание ОП горячо поддерживал Ю. Н. Тынянов и что авторский договор был заключен в феврале 1927 г. (ГПБ, ф. 1120).
Сохранилось несколько откликов современников на выход ОП. Так, Э. Г. Герштейн вспоминает: «Впечатление от чтения — потрясающее. Обход девятнадцатого века — или назад, в стройный рассудочный восемнадцатый, или вперед, в неизвестное иррациональное будущее, — наполняли меня апокалипсическим ужасом. Остальные статьи... были близки моему восприятию жизни всем строем мысли и художественным стилем философской прозы Мандельштама» (Герштейн, с. 21). Иной была тональность официальных рецензентов. Так, О. Бескин обозначив Мандельштама как «последнего из могикан «акмеизма», в самом начале ОП усматривает «лирически оформленную ненависть к технической культуре... Город — экстракт современности — ему ненавистен. В срочном порядке он зовет назад... Мандельштама приводят в бешенство материалистические основы XIX века <поэт противопоставляет им XVIII век. — П. Н.>, для похвал и возвеличения которого у Мандельштама прямо слов не хватает» (Печать и революция, 1929, кн. 6, с. 105 — 108). Отсюда — «реакционность теоретико-поэтических настроений» Мандельштама. «Нельзя, — продолжает Бескин о Мандельштаме, — отказать ему в смелости. На рубеже 1929 г., на двенадцатом году Октябрьской революции выступить со стопроцентно идеалистической концепцией мировосприятия — зрелище поучительное и, я бы сказал, даже назидательное... Логика рассуждений Мандельштама должна, естественно, привести его к утверждению антиобщественной поэзии, поэзии экстерриториальной, подчиненной особым «консульским» законам своей же касты (милый XVIII век, когда не было классов, а были одни касты!). Какой же должна быть поэзия?.. Естественно, что автор не обошел в своем сборнике и основы основ поэтического творчества — языка... На помощь приходит теория об эллинистическом духе русского языка, очевидно по своим буйно-дионисиевским свойствам развившегося самостоятельно, в отрыве от истории... Всю нечисть современной марксистской теории и практики сметает Мандельштам на своем пути маленькой книжкой «О поэзии»... Акмеист Мандельштам отказывается ревизовать свои старые позиции. Он предлагает по ним равняться. Но неизменные «акмеистические» теории в 1928/29 г. — мракобесие и реакционность. Поправка на «честность с собой» не спасает положения» (там же).
