Том 2. Реквием блондинкам полностью

– Тебе нужно новое дело? – недоверчиво спросил он. – А я-то думал, что тебе нравится, когда Паула работает, а мы отдыхаем.

– Это одно из твоих многочисленных заблуждений. Не забывай, что мы должны зарабатывать себе на жизнь.

Керман вздохнул. Прежде чем я успел спрятать свой бокал, появилась Паула.

Это была высокая, стройная девушка с холодными карими глазами и хорошей фигурой. Отличный и, самое главное, неутомимый работник. Именно она вдохновила меня на создание «Универсал-сервис» и одолжила денег, чтобы протянуть первые шесть месяцев. Именно ей мы обязаны четкой организацией нашей работы и нашим процветанием. И именно поэтому ее следует назвать душой нашей конторы. Если бы не она, мы бы за неделю вылетели в трубу.

– Может, придумаешь что-нибудь получше, чем сидеть здесь и напиваться? – прокурорским тоном спросила она, уничтожающе глядя на меня.

– А что, есть занятие получше? – с интересом спросил Керман.

Она метнула в его сторону выразительный взгляд и снова уставилась на меня.

– Фактически мы с Джеком уже занимаемся новым делом, – поспешно сказал я и принял глубокомысленный вид. – Джек, пойдем посмотрим на месте…

– Это куда же вы решили пойти взглянуть? – перебила она меня. – Не в бар ли Финнегана?

– Отличная мысль! – обрадовался Керман. – Может, Финнеган поможет нам чем-нибудь?..

– Прежде чем уйти, посмотрите вот это, – Паула помахала перед моим носом конвертом. – Его принес швейцар. Он нашел конверт в одном из карманов старого пиджака, который ты так великодушно подарил ему.

– Моего пиджака? – удивился я. – Странно… Я больше года не надевал этот пиджак.

– Это видно и по штемпелю на конверте, – холодно заметила Паула. – Письмо было отправлено четырнадцать месяцев назад. И ты, наверное, сунул письмо в пиджак и забыл о нем. Это так похоже на тебя!

– Не могу припомнить, чтобы я его раньше видел, – пробормотал я, рассматривая запечатанный конверт. Адрес был написан мелким женским почерком.

– Если учесть, что ты ничего не можешь вспомнить, пока не прибегнешь к моей помощи, то это не удивительно, – язвительно сказала Паула.

Я вскрыл конверт. В нем оказалось письмо и пять стодолларовых ассигнаций.

– Великий боже! – Керман вскочил на ноги. – И это ты подарил швейцару?!

– Только твоей критики мне не хватало, – мрачно произнес я и принялся читать.

Мы долго молчали. Даже Керман не раскрывал рта. Больше года тому назад мы получили предложение и задаток в пятьсот долларов и даже не подозревали об этом.

– Конфиденциальным и срочным… – повторила Паула. – А ты хранил его у себя столько времени… И неизвестно, сколько этот конверт пролежал бы еще, если бы не швейцар. Потрясающе!

– Заткнитесь! – не выдержал я. – В конце концов, она не позвонила, не потребовала объяснений? Ведь письмо могло просто затеряться. Но… подождите минутку! Она же умерла!.. Одна из девочек Кросби умерла, я точно помню. И кажется, именно Дженнет, не так ли?

– Да, – Паула кивнула. – Но я проверю. Сейчас же подниму все, что известно о Кросби.

Паула вышла.

– Итак, она умерла… – сказал я. – Полагаю, надо вернуть деньги родным.

– Если мы это сделаем, – Керман всегда неохотно расставался с деньгами, – то пресса может пронюхать обо всем. История, подобная этой, – не слишком хорошая реклама нашему бизнесу. Мы должны следить за каждым своим шагом, Вик. Гораздо умнее забрать денежки себе и не заикаться об этом деле.

– Этого ни в коем случае нельзя делать! Мы можем оказаться несостоятельными, но в любом случае должны оставаться честными.

Керман снова растянулся в кресле.

– Не стоит будить спящую собаку, – философски заметил он. – Кросби ведь был связан с нефтью, не так ли?

– Да. Но он умер. Его застрелили пару лет назад. – Я достал перочинный ножик и принялся ковырять им пресс-папье. – Ума не приложу, как могло оказаться в пиджаке это письмо… Я никогда о нем не слыхал!

Керман, хорошо знавший Паулу, усмехнулся.

– Не обращай внимания на ее придирки, – сказал он. – Хотя… Я доволен, что она нападает не на меня.

Я продолжал резать пресс-папье, пока не вернулась Паула.

– Она умерла от сердечного приступа – в тот же день, когда послала нам письмо. Не удивительно, что ты больше не имел сведений о ней.

– Сердечный приступ? Сколько же ей было лет?

– Двадцать пять.

Я отложил перочинный нож и закурил сигарету.