Далее, не обойдем раздумьем, надобно ли предлагать описание лица, о котором речь, или можно такое описание опустить. Часто описание лица уместно, но часто и излишне. К примеру, ежели речь идет о мужестве некоторого лица, о твердости духа, о воле к чести, о бегстве от рабства, как говорится у Лукана о стойкости Катоновой [«Фарсалия», II, 380 сл.], то описанию подлежит многообразная Катонова добродетель, чтобы слушатель, узнавши красоту его нрава и многообразное превосходство его добродетели, легче проникся всем, что далее говорится о презрении его к Цезарю и о приверженности к свободе. Далее, если речь идет о силе любви – к примеру, как Юпитер пылал любовью к паррасиянке [Каллисто], – то следует предварить сие описанием девицы и указанием отменных черт ее красоты, дабы пред зерцалом такой красоты стало для слушателей правдоподобно и доступно воображению, как Юпитер недрами своими возалкал по столь многим и великим усладам, – ибо безмерно должно было быть действие этой красоты, чтобы увлечь Юпитера к развратному греху. Далее, в описании следует наблюдать и свойства лиц, и разнообразие этих свойств. А именно, наблюдению подлежат такие свойства, как положение, возраст, обязанности, пол, местожительство и прочие свойства, именуемые у Туллия атрибутами лиц [«О нахождении», I, 24–25]. Это именно разнообразие свойств имеет в виду Гораций, когда говорит [«Поэтика», 114–118]:
Для чего надобно такое расписание свойств, указывает сам Гораций, говоря [176–178]:
При этом каждое лицо должно величаться эпитетом по тому свойству, которое в нем преобладает пред остальными и от которого выпадает ему главный знак его славы, по слову Горация [120–122]:
Далее, оттенки слов должны быть сообразны выражению лиц героев и внутреннему их жребию, – ибо [105–107]:
Для чего надобно наблюдать такую сообразность слов, говорит Гораций же, присовокупляя [112–113]:
Впрочем, это, по-видимому, более относится к способу произнесения… А для большей наглядности изложенного учения, и так как пример сподручен для уразумения, мы предложим образцы описания некоторых лиц, но с условием, чтобы не язвила меня хула поносителя, если и явятся в нижеследующих стихах многие оплошности, – ибо [Гораций, 359] «порой задремать и Гомеру случится», и [350] «…да не всегда и стрела попадает туда, куда метит». Сам Гораций оказывает мне утешение от гонителей, говоря [351–353]:
Ибо простителен грех случайный, преступно же упорство во грехе, отчего и Гораций говорит [«Послания», 1,15, 36]:
