Гаттерас дал — и неудачно. Лопнуло высоко в воздухе. Соединенная арапо-эфиопская рота ответила повторной тучей, причем она прошла ниже, и лорд собственноглазно видел, как в корчах, сразу побагровев, упали семь матросов.
— К чертям эту экспедицию!! — прогремел дальновидный Ардан. — Ходу, сэр!! У них отравленные стрелы. Ходу, если вы не хотите привезти чуму в Европу!!
— Дай на прощание!! — просипел лорд.
Известный сапожник-артиллерист Гаттерас дал на прощание куда-то криво и косо, и суда снялись с якоря. Третья туча стрел безвредно села в воду.
Через полчаса громады, одевая дымом горизонт, уходили, разрезая гладь океана. В пенистой кормовой струе болтались семь трупов отравленных и выброшенных матросов. Остров затягивало дымкой, и исчезала в ней изумрудная, напоенная солнцем береговая полоса.
В ночь одело огненным заревом тропическое небо над Багровым островом, и суда хлестнули во все радиостанции словами:
«Острове байрам чрезвычайных размеров точка черти пьют кокосовую водку!!»
А засим Эйфелева башня приняла зеленые молнии, сложившиеся в аппаратах в неслыханно наглую телеграмму:
«Гленарвану и Ардану!
На соединенном празднике посылаем вас к (неразборчиво) мат (неразборчиво).
С почтением, эфиопы и арапы».
— Закрыть приемники, — грянул Ардан.
Башня мгновенно потухла. Молнии угасли, и что происходило в дальнейшем, никому не известно.
1924 г.
«Накануне» (Литературная неделя). 20 апреля 1924 г.
У всякого своя манера культработы.
С поездами всегда так бывает: едет, едет — и заедет в такую глушь, где ни черта нет, кроме лесов и культработников.
Один из таких поездов заскочил на некую ст. Мурманской ж. д. и выплюнул некоего человека. Человек пробыл на станции ровно столько, сколько и поезд, — 3 минуты, и отбыл, но последствия его визита были неисчислимы. Человек успел метнуться по станции и наляпать две афиши: одну на рыжей стене возле колокола, а другую на двери кислого здания с вывеской:
КЛУБ ЖЕ-ДЕ
Афиши вызвали на станции вавилонское столпотворение. Люди лезли даже на плечи друг к другу.
Остановись, прохожий!! Спешите видеть!
Только один раз и затем уезжают в Париж!
С дозволения начальства.
Знаменитый ковбой и факир
ДЖОН ПИРС
со своими мировыми аттракционами, как то:
исполнит танец с кипящим самоваром на голове,
босой пройдет по битому стеклу и ляжет в него лицом.
Кроме того, по желанию уважаемой публики будет съеден живой человек и другие сеансы чревовещания.
В заключение будет показана ясновидящая говорящая собака или чудо XX века.
С почтением, Джон Пирс — белый маг.
Верно:
Председатель правления клуба
Через три дня клуб, вмещавший обыкновенно 8 человек, вместил их 400, из которых 350 не были членами клуба.
Приехали даже окрестные мужики, и их клиновидные бороды смотрели с галерки. Клуб гудел, смеялся, гул летал в нем сверху вниз. Как птичка, порхнул слух о том, что будет съеден живой председатель месткома.
Телеграфист Вася поместился за пианино, и под звуки «Тоски по родине» перед публикой предстал ковбой и маг Джон Пирс.
Джон Пирс оказался щуплым человеком в телесном трико с блестками. Он вышел на сцену и послал публике воздушный поцелуй. Публика отвечала ему аплодисментами и воплями:
— Времечко!
Джон Пирс отпрянул назад, улыбнулся, и тотчас румяная свояченица председателя правления клуба вынесла на сцену кипящий пузатый самовар. Председатель в первом ряду побагровел от гордости.
— Ваш самовар, Федосей Петрович? — зашептала восхищенная публика.
— Мой, — ответил Федосей.
Джон Пирс взял самовар за ручки, водрузил его на поднос, а затем все сооружение поставил себе на голову.
— Маэстро, попрошу матчиш, — сказал он сдавленным голосом.
Маэстро Вася нажал педаль, и матчиш запрыгал по клавишам разбитого пианино.
Джон Пирс, вскидывая худые ноги, заплясал по сцене. Лицо его побагровело от напряжения. Самовар громыхал на подносе ножками и плевался.
— Бис! — гремел восхищенный клуб.
Затем Пирс показал дальнейшие чудеса. Разувшись, он ходил по битому станционному стеклу и ложился на него лицом. Потом был антракт.
— Ешь живого человека! — взвыл театр.
Пирс приложил руку к сердцу и пригласил:
— Прошу желающего.
Театр замер.
— Петя, выходи, — предложил чей-то голос в боковой ложе.
