...Князь медленно отступал из комнаты в комнату, и сероватые дымы лезли за ним, бальными огнями горел зал. На занавесах изнутри играли и ходуном ходили огненные тени.
В розовом шатре князь развинтил горелку лампы и вылил керосин в постель; пятно разошлось и закапало на ковер. Горелку Тугай швырнул на пятно. Сперва ничего не произошло: огонек сморщился и исчез, но потом он вдруг выскочил и, дыхнув, ударил вверх, так что Тугай еле отскочил. Полог занялся через минуту, и разом, ликующе, до последней пылинки, осветился шатер.
— Теперь надежно, — сказал Тугай и заторопился.
Он прошел боскетную, бильярдную, прошел в черный коридор, гремя, по винтовой лестнице спустился в мрачный нижний этаж, тенью вынырнул из освещенной луной двери на восточную террасу, открыл ее и вышел в парк. Чтобы не слышать первого вопля Ионы из караулки, воя Цезаря, втянул голову в плечи и незабытыми тайными тропами нырнул во тьму...
«Красный журнал для всех». 1924, № 2.
К ст. «Безводная» подходит битком набитый поезд «Максим». Еще за версту слышно, что пассажиры хриплыми, звериными голосами поют что-то на мотив «Варяга». За полверсты уже можно разобрать слова:
Поезд подходит к станции. Пассажиры, обезумев от радости, высыпают на площадки. Пляшут на подножках и потрясают котелками и чайниками. Хор на мотив «Камаринской»:
Гремя посудой, бегают по платформе и ищут бак с водой. Бака нет. Бегут на станцию. На станции воды тоже нет. В толпе начинается смятение:
— Ох!
— Что теперь делать?!
— Похоже, воды-то нет!
Подозрительный молодой человек, выходя из-за угла:
— Ох! Колодец?! Да что ты говоришь?!
— Колодец, ребята, колодец!
— Вали!
— Вот он — колодец.
— Где, где?
— Да вот!
— Эх, черт, да это яма выгребная!
Толпа кидается обратно на станцию.
По платформе гуляет ДС и обмахивается платочком.
Толпа напирает.
— Почему на станции воды нет?
— Воды? На станции? Чудаки вы, ей-богу! Наши служащие ходят за водой в соседнюю деревню — за версту отсюда. Пойдите к ним по квартирам, там напьетесь.
Толпа бежит из вокзала в соседнюю улицу.
Дом общежития служащих. Перед входом стоят хозяйки с коромыслом через плечо. В ведрах искрится хрустальная, холодная вода. Хор хозяек:
— Ой! Что такое?
От станции бежит простоволосая женщина. Машет руками.
— Хозяйки! В дом! Запирайте двери!
Пассажиры по воду. Осатанели! Звери.
Все прячутся в дом. Щелкает дверной замок.
Толпа с пустыми чайниками и котелками подходит к дому. Лица истомлены, глаза горят лихорадочным блеском. Стучат в дверь:
— Хозяюшки! Помогите! Пожалейте, сестрицы!
— Погибаем! Дайте глоточек водицы!
Из всех окон одновременно высовываются жирные кукиши, и невидимый хор хозяек поет:
Толпа со слезами смотрит на торчащие из окон кукиши.
Мимо проходит Пече с рыболовным сачком в руках. Пече нисколько не удивлен этой сценой. Пече даже сочувствует бедным людям:
— Идите, — говорит, — бедные люди, за угол направо. Там станционный бассейн есть. С водичкой. Там и напьетесь.
Станционный бассейн. Зловоние. Вода густо сдобрена мазутом. В вонючей смеси плавают 5 дохлых кошек, 6 ворон и крыса. Кругом летают гигантские малярийные комары.
Рев приближающейся толпы на мотив «Уморилась».
Подходят ближе... Еще ближе... Еще... Еще...
— Ох, нет! Давайте занавес! Следующую картину!
Станционные задворки.
