«Вот что ждет тебя, железнодорожник, если ты не будешь ходить в баню и стричься!»
— И бриться! — завыл балкон, — скинь вшу с экрана! Вшей вчера видали, даешь «Тайну склепа»!
Музыка заиграла полечку. Выскочили слова «Чаплин женился!» и опять исчезли. Вместо них показались на потолке ноги в белых гетрах. Потом все исчезло с экрана. Несколько мгновений сеялись какие-то темные пятна, затем и они пропали. Вышла маленького роста личность в куцем пиджаке и объявила:
— Сеанс отменяется, так как у механика перегорели угли.
Зал приветствовал его соловьиным свистом, и публика, давя друг друга, кинулась к кассе.
Возле нее еще долго бушевала толпа, получая обратно свои пятаки.
«Гудок». 10 марта 1925 г.
Иногда людям нечего бывает делать, хотя бы даже и на транспорте. И вот Лукич сочинил в редакцию «Гудка» письмо:
«Хочется многое вам привезти в подарок ко дню 12-го марта, дню самодержавия...»
Такое громкое начало крайне всех заинтересовало. «Придумал Лукич подарочек», — подумали все. Что же он придумал? Оказывается, подарить ему нечего, поэтому подарил свой собственный проект.
«Для того, чтобы все знать без волокиты и справок о пишущем товарище, необходимо, по-моему, в дальнейшем установить цвет чернил для подписи, дабы знать, кто откуда, чей такой, и присвоить:
— партийному — красный цвет,
— кандидату — зеленый цвет,
— беспартийному — фиолетовый,
— а лишенному избирательных прав — черный цвет».
Вот спасибо вам за подарок! Продолжаем этот список:
— уголовным — химический карандаш,
— женатым — карандаш обыкновенный,
— лысым — цветной карандаш.
Но кроме шуток, фиолетовыми чернилами отвечаю вам, Лукич:
— Совершенно невыносимую чепуху вы придумали.
Кроме того, почему-то ваше письмо написано черными чернилами. Сами подумайте, какой из этого можно сделать вывод, согласно вашему проекту.
Корреспондент рожден был хватким:
«Машинистка Икс, таких-то дорог, девица, прижила ребенка с гражданином Игрек и по суду получает от него 20 руб. в месяц, неся прежнюю службу.
Я ничего не имею против наказывания таких граждан, как Игрек, — заносчиво пишет автор проекта, — но при чем тут транспорт, дающий отпуска для родов, отлучки для кормления ребенка и т. п.?
Как работающий в НОТу и в производственных комиссиях, я считаю, что на транспорте в связи с сокращением штата должны остаться лишь вполне работоспособные агенты, каковыми не могут быть ни девицы-матери, ни жены служащие».
Далее, работающий в НОТу пишет что-то, чего нельзя понять... Вероятно, смысл таков, что девиц нужно вышибать с транспорта начисто.
Не бойтесь, девицы, ничего с вами не сделает лихой корреспондент.
«На ст. Гомель-пасс. Зап. дорог у входа в пассажирский зал стоит автомат, выкидывающий за 15 коп. перронный билет».
Оказывается, автомат этот негодяй:
«Одинаково выдает билеты и за царскую серебряную монету, и за советскую!»
Злостный автомат!
Корреспондент предлагает проект — поставить около автомата человека, который бы проверял монету!
Нет, это не подходит, товарищ. Потому что тогда и автомат не нужен, если человек будет стоять.
Собрал
«Гудок». 21 марта 1925 г.
В день работницы, каковой празднуем каждогодно марта восьмого дня, растворилась дверь избы-читальни, что в деревне Лака-Тыжма, находящейся под благосклонным шефством Казанской дороги, и впустила в избу-читальню местного санитарного фельдшера (назовем его хотя бы Иван Иванович).
