Крючковский: Приняли меры (прикладывает ладонь к сердцу). Тут никогда не раскиснут…
Есть в нашей жизни святыни: Знамя полка, слово Мать, имя Ленин, Спасская башня и хоровод березок, как символ Родины… Билеты партийный и комсомольский стоят в этом ряду дорогих нам понятий. Что мы скажем о солдате, бросившем знамя? Будем ли уважать человека, два года не писавшего писем старухе-матери?..
Комсомольский билет. Его называют частицею сердца. 14 апреля этого года из района приземления космического корабля мне посчастливилось лететь в одном самолете с Юрием Гагариным. Шел разговор.
— Какие из дорогих вам предметов вы брали в космос?
— Партийный билет и часы, вот эти… И то и другое было мне очень нужно.
Надо ли что-нибудь добавлять к этим словам космонавта? Будут и еще старты. Взойдет на корабль комсомолец. Что он возьмет в космос «по программе своего сердца»? Возможно, ветку сирени, наверное, фотографии матери и невесты и, конечно, комсомольский билет с образом Ленина…
* * *
Стыдно за комсомольца Семенова. Очень большая вина у человека. Однако с легким ли сердцем бросим камень в виновного? Поднесите руку к груди, как это делал Крючковский. У всех ли на месте книжка, которую привычно зовем частицею сердца? И все ли мы хорошо понимаем высокий смысл этих слов? Не притупилось ли высокое чувство у тех, кому давно уже жали руку, вручая комсомольский билет? А сегодня, вручая билет, даем ли почувствовать девушке или парню важность минуты? Или торопливо за кучей дел суем в руку красную книжку, говорим: «Поздравляю», и дело с концом?
Я видел, как вручали комсомольский билет в Севастополе. В намеченный день по длинной торжественной лестнице поднялись комсомольцы на гору к тому месту, где морские рассветы первым встречает бронзовый Ленин. Торжественная тишина. Высокие слова старых коммунистов — моряков и рабочих… Поверьте, слезы волнения выступили на глазах.
Так ли принимали комсомольцы нового члена в войсковой части? И стала ли жизнь полнее у Станислава Семенова с того дня, как получил он комсомольский билет? Все ли делаем, чтобы в чистоте хранить традиции и святыни нашего союза молодых коммунистов?..
О многом надо подумать в минуту, когда мы беремся строго судить большую вину Станислава Семенова.
ФОТОНОВЕЛЛА
— Земля?..
— Земля.
Этот диалог я услышал в доме, где работают геофизики. По ковру спешили ученые, сторожиха вязала чулок, за окном падал снег…
Двое открыли Землю.
— Это Москва, это полюс…
Тикают часы, сторожиха вяжет чулок, за дверью спорят ученые…
Незаметно промелькнут годы, эти двое увидят настоящую, в голубой дымке планету… Двое нагнутся к иллюминатору корабля:
— Земля?
— Земля. Наша Земля…
Тает снег на валенках малышей, сторожиха вяжет чулок, за дверью спорят ученые. И стучат часы…
Фото автора.
Младший брат Ивана был сельским почтальоном. Он хорошо знал, что такое «казенные» письма. Редкий дом на селе не получил такого письма. В отличие от солдатских треугольников «казенные» письма приходили в конвертах.
Сколько раз подросток-почтальон стоял у двери, боясь постучаться.
— Вам «казенное», Дарья Степановна…
С этого дня в доме больше не ждали писем в фронта.
Однажды среди «треугольников» нашел он пакет, адресованный своей матери — Назаровой Федосье Яковлевне. Дрожащими руками разорвал почтальон синий конверт. «Ваш сын Назаров Иван Михайлович в бою под Жагаре…» Сумка упала из рук. До позднего вечера не решался он идти домой. Потом открыл калитку.
— Мама, мама!.. От Вани писем теперь не будет.
И упал на траву…
* * *
В Литве в маленьком городе Жагаре стоит каменный монумент. На камне — слова: «Здесь похоронен Герой Советского Союза младший лейтенант Назаров Иван Михайлович». Эту могилу знает каждый человек в Жагаре. Не только городок, вся республика помнит героя боев за Литву. Его имя носит большой парк в Жагаре. Пионерским дружинам присвоено имя Назарова. Каждый праздник благодарные люди несут на могилу цветы.
В конце минувшего года побывал в Жагаре полковник Семен Никитович Саркисьян. Прямо с вокзала направился он к монументу. Долго стоял без шапки у могильного холмика. В Литве встретился с солдатами, был в музеях, гостил у школьников. Вернувшись в Москву, он поспешил в редакцию:
— Удивительная история. ИВАН ЗАРА, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЖИВ!..
Мы попросили полковника рассказать все по порядку.
Это было в сорок четвертом…
В Вильнюсе работник музея Илья Бенуианович Шварц усадил меня возле лампы:
— Я служил в дивизии, которая освобождала Литву. Младшего лейтенанта Назарова знал лично, видел его за минуту до гибели. Замполит 953-го стрелкового полка майор Кострикин при мне писал ходатайство о присвоении Назарову посмертно звания Героя Советского Союза.
