Октябрь — В газетах опубликованы воинственные послания Англии, Франции, обращение к президенту США с призывом вооруженного вмешательства в египетские дела. У Дмитриевых: Александр Михайлович настроен воинственно, Мулька тоже, с идиотским смешком рассказывает, что в магазинах скупают соль и мыло. Я был просто взбешен. Люди не воевали, а говорят о войне с легкостью удивительной. Ц. Е. спрашивает меня: «Тебя что, призовут?» А если меня не призовут, от этого легче будет? Бедная Россия, никогда не знает, что кричать, «ура» или «караул». Меня война прежде всего научила думать, и выжить в войне — большое счастье. Мулька в своей благополучной жизни еще ничего не видел, кроме своего живота и ногтей, даже в армии не служил, поэтому все страшное и ужасное прошло мимо него, глубоко не задев.
1957 ГОД
11 августа — Вечером прохожу мимо соседнего подъезда, стоят двое. Слышу: «Идет и не здоровается». Возвращаюсь. Окликнул меня невысокого роста, моложавый, лет 25 блондин, лицо округлое, волосы длинные, зачесаны назад, во рту обломан передний зуб. Я его не узнаю. Оказывается, Шурик Лядов. Я его запомнил совсем маленьким, мальчишкой. Почему-то я всех запомнил теми, какими они выглядели в 1936—38 годах. Может оттого, что в последние годы перед войной я уезжал из Москвы и во дворе почти не бывал.
Разговорились: работает шофером на такси уже 12 лет. Держится с какой-то небрежностью, хлопает меня по плечу, в разговоре запанибрата, подпускает слова воровского арго.
Рассказал мне кое-что о тех, с кем я рос во дворе.
Котька Колбановский был пижонистый, ловкий парень. Я считал, что он погиб: так все говорили, и его мать рассказывала моей. Оказывается, вовсе нет. Видел его недавно — разжиревший туз, шикарно одет. Будто бы сидел многие годы чуть ли не за аферы. И процветает. В артели?
И еще о Слёткине — малосимпатичный парень, на год моложе меня, веснушчатый, дразнили «курицей». С его сестрой я учился в школе рабочей молодежи, слышал от нее, что брат окончил юридический институт или факультет.
И вот узнаю, что в войну он дезертировал, приехал в Москву с латунной звездой «Героя СССР»17, с поддельными документами. Был арестован, сидел, но благодаря отцу — начальнику отдела милиции — дело замяли.
И вот узнаю, что этот человек работает в Прокуратуре РСФСР, прокурором отдела. Пути твои, Господи, неисповедимы!
Мерзкие люди и подлецы процветают — это всегда было, это даже не характерная черта нашего времени.
25 апреля — Вот и прошла зима, которую я прожил за городом, в Мозжинке, в холодном, без фундамента, доме, и все равно условия для работы были несравненно лучше, чем в Москве.
Купил мебель: письменный стол (довольно удобный), деревянную таллинскую кровать (с негодным матрацем), телевизор КВН-4 и радиоприемник «Даугава».
Впрочем, дом оказался подходящим лишь относительно: три недели я ежедневно занимался ремонтом и намучился изрядно: покупал стройматериалы, уговаривал мастеров. Дверь мне обивал Иван Николаевич Шишков, он же подогнал рамы и косяки, покрасил их. Местный мастер, старик Редько Иван Петрович, обил вторую дверь. Достал уголь и дрова, топил печку и с ужасом убеждался, что тепло в доме совсем не держится.
Было это глубокой осенью (с 9 по 30 ноября), неожиданно ударили морозы, и я убедился, что «зимовка» будет совсем невеселой. Но что делать? Куда деваться? Все не ладилось: уголь не горел, печь надо было топить круглые сутки, морозы сразу до минус 30°. Самое ужасное — не было завалинки, пришлось дом со всех сторон закидать снегом до уровня окон. Целый день ходишь одетый, в валенках. Занимаешься в этом одеянии, да и спишь подчас в нем.
Несмотря на такие спартанские условия, а может и благодаря им — голова работала хорошо, практически закончил повесть18.
Июнь — Завершил свою трехгодичную работу «негра» в Главиздате по рецензированию. Посмотрел список трудов и ужаснулся: сколько времени потрачено на заведомую бездарность.
Удивительно только: почему печатают подобные вещи? Слабо, жиденько и так беспомощно... Сюжеты малоправдоподобны и надуманны, свидетель видел войну или через очки корреспондента, или из глубокого штабного тыла (со слов очевидцев). Литература об иностранных агентах, их несообразных и малопонятных действиях, как правило, макулатурная и антихудожественная.
