Том 2: Театр полностью

Граф. И я ее понимаю. Люди с такой внешностью, как у нашего незабвенного короля Фридриха, не разгуливают по улице. Да я бы и не хотел, чтобы они разгуливали. О черт! В умелых руках такое сходство могло бы стать средством поразить воображение толпы и породить легенды. Легенды нас когда-нибудь погубят, милостивый государь. Они и так нас душат. Легенда о королеве уже наделала много бед. Одних она восстанавливает против королевы, других делает её сторонниками. А это беспорядок. Душа моя не приемлет беспорядка. Вот причина, по которой я хотел поблагодарить вас за принятое ею решение, ибо оно мудро. Я полагал, что вы к нему причастны. Но я ошибся. Оставим это. (Пауза. Граф Фён снова садится в кресло и оказывается очень близко к Станиславу.) Милостивый государь, я хотел бы вам продемонстрировать, насколько я с вами откровенен. Возьмите стул и сядьте. У вас усталый вид. Берите стул и садитесь — вы же не в кабинете шефа полиции. Мы просто беседуем. Среди этих книг, составленных вашими коллегами, вы должны себя чувствовать как дома. (Станислав берет стул и садится как можно дальше от кресла фон Фёна.) Ближе, ближе. (Станислав придвигает стул.) Хочу доказать, что я с вами откровенен и свободно излагаю свои мысли. (Помолчав) Милостивый государь, прошу меня простить, но скажу вам прямо: пока я наносил визит королеве, мне казалось, что вы невидимо присутствовали при нашей беседе. (Станислав встает.) Ну, ну! Не надо так. Спокойствие. Я не сказал, что вы присутствовали при нашей беседе, — я сказал, что мне так показалось. Министр полиции должен быть всегда начеку. Нас так часто обманывают. (Станислав снова садится.) Романический способ, которым вы достигли своего нынешнего положения, не вызывает у меня никаких подозрений. Но вы провели Фёна, а это нехорошо. Я должен был понять, что это один из тех блестящих спектаклей, которые так хорошо удаются Ее Величеству. Я был ослеплен его блеском, надо вам в этом признаться. На следующий день в библиотеке я применил против вас испытанную хитрость, которая редко не достигает цели. Я сказал Ее Величеству, что мои люди вас взяли, что я вас допросил и что вы выдали своих сообщников.

Станислав (встает). Сударь!

Граф. Спокойно. Спокойно. Я хотел, чтобы вы заволновались и вышли из себя. Королева носит вуаль. Я не мог следить за выражением ее лица. Ее Величество — сильная женщина. Что же до вас, то одно из двух: или вы спрятались в библиотеке, или нет. И тогда, сударь мой, вы проявили самообладание, перед которым я снимаю шляпу.

Станислав. Что вам от меня нужно?

Граф. Я скажу. (Поднимается с места и идет к стулу Станислава. Опирается руками на его спинку.) Я не поверил ни единому слову из того, что вы пытаетесь мне внушить, и это тоже говорит в вашу пользу. Вы мне нравитесь. Королева решила оставить свои мрачные привычки и занять свое место при дворе. Она приняла это решение, руководствуясь вашим энтузиазмом, — по крайней мере, мне так кажется, — и я готов держать пари, что это не игра воображения. Дайте мне договорить.

Но для чего все это ваше сенсационное путешествие, если оно должно только пыль в глаза пустить?

О чем мечтает эрцгерцогиня? Дожить до того дня, когда ее невестка обеспечит могущество трона, и спокойно умереть. Вместо этого что происходит? Королева пренебрегает своими обязанностями. Она их презирает и обвиняет свекровь в составлении заговора. Заговор! Откуда у нее на это силы возьмутся? Не проходит дня, чтобы она меня не вызвала и не умоляла повлиять на королеву.

Нет. Нужно, чтобы от этого путешествия была какая-то польза. Нельзя, чтобы королева затеяла в столице нечто, что потерпит крах. Нужно, чтобы ей не наскучила рутина, которая состоит в перебирании бумаг, связующих государя с исполнителями его воли, в уламывании стариков-министров, в выслушивании их жалоб. Она выбрала плохую роль. Но исполняет ее героически.

Что произойдет завтра? Скажите, что? Королеву толкают на то, чтобы она заявила о своих правах. Ей скажут, что эрцгерцогиня правит вместо нее и не хочет ей уступать. Она начнет сама править. Ей надоест. Все станет ей противно. И она уедет.

Что бы мы хотели от Ее Величества? Чтобы она стала кумиром. Чтобы она своим блеском затмила отвратительную реальность, перед которой женщина ее масштаба никогда не спасует. Когда королева отсутствует, эта реальность становится очевидной для народа. Вот в чем проблема. Нам нужен человек долга, а не человек двора. Человек, согласный спасти королеву. Человек, который смог бы ей доказать, что от нее не требуют заниматься неблагодарным трудом, что эрцгерцогиня любит ее, как родную дочь, и хочет переложить на свои плечи тяжесть этих скучных повседневных забот. Вы начинаете понимать меня?