Объясняй это многоточие не в свою пользу.
Если сумеречная книга в самом деле вышла, то жду 10 экз<емпляров> в скорейшем времени. Жду также газетных объявлений, на помещении которых ты будешь настаивать.
Николай здоров.
Пиши немедленно и не надоедай мне напоминанием о своем долге*, ибо это напоминание нелюбезно и, как видишь, заставляет меня вспоминать о нем, чего я не люблю.
Все здоровы.
* Ты точно преступление совершил. Надо проще смотреть на вещи.
На обороте: Петербург,
Кавалергардская 20, кв. 6
Александру Павловичу Чехову.
298. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ*
12 августа 1887 г. Бабкино.
Простите, Sire, мне удобнее писать на дешевой бумаге; моя дорогая (25 к. за пачку) промокает и коробится под пером, как жид перед лицом правосудия.
За успокоительную весть о Николае merci. Я получил от него письмо, в к<ото>ром он клянется, что не разводит у меня в квартире блох (?), бранится за мое последнее письмо к Вам* и проч. Собираюсь написать ему, но не знаю его адреса.
Какие это у Вас 22 сомнения? Насчет чего? Если насчет Нанани, то, чтобы иметь сомнение, нужны осязательные основания. Насчет отдушников тоже будьте покойны: у Вас в квартире, насколько помню, нет отдушников, которые могли бы удержать такую солидность, как Вы.
Я прибуду не раньше 1-го сентября. Мечтаю о зиме, ибо лето надоело. Ведь у меня лето началось 1-го апреля*. Пора на покой, в свой душный кабинет.
Что поделывают бр. Вернеры? Я собираюсь послать им что-нибудь в «Сверчок»*.
У нас было затмение*. В 32 № «Осколков» я заплатил дань этому величественному явлению.
У меня прибавление семейства: откармливаем молодого зайца (судя по ушам, очень талантливого; уши длиннее, чем у осла).
Я отвык от московской еды. Первым делом, как приеду, отправлюсь в какой-нибудь кабак.
Найдите мне невесту.
Не забудьте, что мне поручено Вами купить у Суворина 2 экз<емпляра> Пушкина. Не покупайте, а если купите, то уведомьте. Мои братцы, пока я был на юге, прозевали Пушкина, и теперь придется ждать 3-го издания.
Рекомендую Вашему вниманию новую интересную книгу «Воспоминания гр. Соллогуба»*; продается у Суворина. Это рекомендую на случай, если Вы такой же охотник до мемуаров, как и я. Не рекомендую моей новой книги*, ибо Вы ее получите от меня даром: вообще я великодушный ч<елове>к…
Прощайте и будьте здоровы.
Я помешался на грибах. По целым дням, как дурак, блуждаю по лесам и смотрю вниз под ноги. Надо бросить, ибо это удовольствие мешает делу.
299. Н. М. ЕЖОВУ и А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)*
13 или 14 августа 1887 г. Бабкино.
Гг. юмористы!
Я готов совершить подлог* и идти в Сибирь, но с условием, что
1) Вы, г. Грузинский, не будете ссориться с Лейкиным* и вынуждать его писать мне на Вас жалобы,
2) Вы, г. Грузинский, привезете ветчинной колбасы и
3) Вы, г. Ежов, возможно скорее сообщите: какой глаз болит у Вас* (правый или левый?) и куда имеет быть представлено свидетельство?* (В совет Брацл<авского> училища? Так, что ли?)
Болезнь: воспаление роговой оболочки (keratitis). Засвидетельствовать подпись можно только через Курепина у его приятеля нотариуса Меморского, а полиция засвидетельствовать не может*, ибо я отсутствую.
Желаю всяких благ.
На конверте: Москва,
Плющиха, 3 Тишинский пер., д. Баскакова
Его высокоблагородию
Николаю Михайловичу Ежову.
300. Н. А. ЛЕЙКИНУ*
21 августа 1887 г. Бабкино.
Ко мне приехал Грузинский, добрейший Николай Александрович, и я почел за благо прочесть ему две строчки из Вашего письма ко мне* (но не всё, что Вы писали о нем). Он удивился и сказал, что вовсе не думал писать Вам дерзости, ибо против Вас не имеет ничего такого, из-за чего бы стоило загораться сыру-бору, но подобно всем поэтам, работающим в «Осколках», сердит на Вашу манеру сокращать стихи вдвое (из 12 строк делать шесть), больше же он против редакции ничего не имеет. Относительно фразы, что якобы в «Ос<колк>ах» он работает только для того, чтобы получать больше, чем в Москве, он сказал, что Вы фразы этой не поняли и что она имеет иной смысл.
Боже, что за рисунки в последнем № «Осколков»! Мазня Юргенсона* (?) на самом видном месте, мазня кабацкая с кабацкими стихами! Этот № перещеголял даже Кланга и «Развлечение». Декольтированная баба в центре эрберовского рисунка* до того не изящна и кухонно гнусна, что редактора и художника стоило бы посадить на гауптвахту. Не говорю уж о рисунке Лебедева*, где ловит рыбу девица в декольте, в перчатках и в туфельках, — это так же возможно, как ходить на охоту во фраке и с шапокляком.
Последние дни погода у нас стоит восхитительная. Грибов тьма. Ночи лунные.
Моя новая книга вышла*, но до сих пор я не имею о ней никакого известия.
