Читаю Ваши рассказы. Прогресс замечаю огромный. Только бросьте Кузю, имя Семен* и обывательски-мещански-титулярный тон Ваших героев. Побольше кружев, опопанакса, сирени, побольше оркестровой музыки, звонких речей… Сиречь, пишите колоритней. Физиономия Ваша уже выработалась, с чем я Вас и поздравляю. Это хорошо, и я рад Вашим успехам.
Будьте здоровы. Поклонитесь Вашей жене.
Когда приедете?
Пишите.
Город Балаганск* есть в Сибири.
708. А. С. СУВОРИНУ
1 ноября 1889 г. Москва.
При сем посылаю Вам обратно 2 рассказа г-жи Орловой*. Посылаю заказною бандеролью — этак дешевле. Из «Таперши» не мог выжать ничего; что-то вышло, но как бы авторша не обиделась. Из корабля я сделал гвоздь. Из «Наташи» же получилось нечто во вкусе Достоевского, что, как мне думается, можно напечатать, только Вы еще раз прочтите в корректуре. Г-жа Орлова не без наблюдательности, но уж больно груба и издергалась. Ругается, как извозчик, и на жизнь богачей-аристократов смотрит оком прачки.
Очень рад служить и впредь.
Поздравляю Вас с семейною радостью: а) Курепин женился и b) Ваш сотрудник Ан. Чехов начал родить субботник*. Теперь я занят всякой чепухой, так что пришлю его не раньше будущей недели. Начало вышло ничего себе.
У меня есть только один экз<емпляр> «Лешего», да и тот валяется у Ленского. Если хотите прочесть, то пошлите Андрея или Василия к своему соседу Лессингу*, живущему на М. Итальянской, 37. У него имеется экземпляр*, даже два. Сей Лессинг (сиречь Свободин), мудрствуя по обыкновению и роясь глубокомысленно в классиках, нашел пьесу для своего бенефиса: «Студент» Грибоедова*. Прочтите моего «Лешего», коли угодно, но не говорите о нем никому ни единого слова, ибо каждое мое слово в Петербурге понимается как просьба, а каждое Ваше как протекция. Ну их к ироду!
Выходит какая-то глупая игра в бирюльки: людям хочется сделать мне одолжение, и ждут они, чтоб я попросил, а мне хочется показать, что я ни в грош ставлю свои пьесы, и я упрямо, как скотина, пишу в своих письмах только о погоде, не заикаясь о пьесе. То же и в Москве.
Пьеса «Леший», должно быть, несносна по конструкции. Конца я еще не успел сделать; сделаю когда-нибудь на досуге*. Но она лучше «Лучей и туч», которые я видел* и которые Вы будете видеть в пятницу*.
Не будем торопиться.
Миша кончил курс*. Если б я был министром, то сделал бы его податным инспектором или акцизным. Его тянет к серенькой обывательской жизни, и хочется ему жениться во что бы то ни стало хотя бы на разбитой сковороде, да только бы поскорей.
Ах, как много пьес приходится читать мне! Носят, носят, без конца носят, и кончится тем, что я начну стрелять в людей.
Завтра вышлю материал для новой книжки*. Или подождать? Хорошо, погожу… Если в типографии теперь много работы, то месяц или два подождать можно…
Свободин гостил у меня летом. Он, уверяю Вас, очень добрый, не хитрый и нескучный человек. Главное — не давайте ему рассуждать. Актерам нельзя позволять рассуждать. Уж очень скучно слушать. А в остальном народ весьма и весьма сносный.
Будьте здоровы. Когда же в Москву?
Хочу открыть в Ялте книжный магазин. Возьму место в городском саду и украшу город мавританским павильоном. Торговать буду шибко.
709. А. П. ЛЕНСКОМУ
2 ноября 1889 г. Москва.
Большое Вам спасибо, дорогой Александр Павлович, за то, что прочли мою поганую пьесищу*. Спасибо и за комментарии: в другой раз уж не буду писать больших пьес. Нет на сие ни времени, ни таланта и, вероятно, нет достаточной любви к делу.
И я занят по самое горло. «Лешего» переделывать не стану, а продам его в единое из частных театральных капищ*. Дам другое название, возьму 500 целковых и чёрт с ним.
Когда выпадет снег, не поехать ли нам вместе к Левитану? Я был бы очень рад.
Сегодня напишу в Питер*, чтобы там не ставили «Лешего». И в Питере пущу в частный театр. Пусть слоняется, аки тень нераскаянного грешника, из вертепа в вертеп, из потемок во мглу…
Пишу рассказик*. После 20, кажется, поеду в Питер.
Почтение Лидии Николаевне.
Еще раз спасибо от души.
710. А. С. СУВОРИНУ
5 ноября 1889 г. Москва.
Податель сего, мой братец, желающий поступить на государственную службу и жениться*, передаст Вам сверток рукописей для будущей моей книги* и письмо для г. Неупокоева.
Посылается Миша в департамент окладных сборов хлопотать о месте вице-директора. Говорят, что университетские люди нужны, а коли нужны, то и пусть едет. Всё равно, что дома болтаться, что в департаменте ненужные бумаги писать.
Моя фамилия редеет: один умер, другой уходит… Это мне не нравится.
Если Миша своим приходом помешает Вам работать, то не сердитесь. Покажите ему Настю и Бориса.
Будьте здоровы и счастливы 1000 раз.
