Influenza, овладевшая всем моим существом, лишает меня возможности посетить Вас и рекомендовать Вам возможно скорее приобрести 4940 № «Нового времени» (вторник), где напечатан рассказ, украшенный инициалами Вашего имени.
Да погибнет influenza и да здравствуют великие люди, в том числе и мы с Вами! А в каком положении Ваша любовь?
Здесь,
Петровка, д. Кабанова
Доктору Николаю Николаевичу
Оболонскому
от признательной пациентки.
734. Н. Н. ОБОЛОНСКОМУ
Конец ноября или начало декабря 1889 г. Москва.
Страдающий инфлуэнцею, осложненною месопотамской чумой, сапом, гидрофобией, импотенцией и тифами всех видов, сим имеет честь уведомить нашего маститого поэта Н. О., что стихотворения его, в которых я и все мои ближние обозваны пошлыми и жалкими людьми, будут напечатаны* в «Живописном обозрении» в начале января 1890 г.
735. И. М. КОНДРАТЬЕВУ
2 декабря 1889 г. Москва.
Уважаемый Иван Максимович!
Будьте добры записать в члены Общества* Николая Михайловича Ежова, автора следующих классических пьес:
«
«
Его адрес: Москва, Плющиха, д. Коптева.
Прилагаю 15 рублей и афишу.
736. М. В. КИСЕЛЕВОЙ
3 декабря 1889 г. Москва.
Многоуважаемая Мария Владимировна!
Сегодня утром явился ко мне некий гусь от кн. Урусова и просил у меня небольшой рассказ для охотничьего журнала*, издаваемого оным князем. Конечно, я отказал, как отказываю всем, прибегающим с мольбами к подножию моего пьедестала. В России есть теперь две недосягаемые высоты: вершина Эльборуса и я.
Получив отказ, княжеский посол сильно опечалился, едва не умер с горя и в конце концов стал умолять меня рекомендовать ему писателей-беллетристов, знакомых с охотою. Я подумал и очень кстати вспомнил об одной писательнице, которая мечтает о монументе и вот уж год как больна от зависти к моей литературной славе. Короче говоря, я дал Ваш адрес, и на днях Вы получите приглашение* прислать к январю охотничий рассказ, конечно, небольшой, полный поэзии и всяких красот. Вы не раз наблюдали охоту с гончими, псковичей* и проч., и Вам не трудно будет создать что-нибудь подходящее. Например, Вы могли бы написать очерк «Иван Гаврилов» или «Раненая лось»* — в последнем рассказе, если не забыли, охотники ранят лось, она глядит по-человечьи, и никто не решается зарезать ее. Это недурной сюжет, но опасный в том отношении, что трудно уберечься от сантиментальности; надо писать его протокольно, без жалких слов, и начать так: «Такого-то числа охотники ранили в Дарагановском лесу молодую лось»… А если пустите немножко слезы, то отнимете у сюжета его суровость и всё то, что в нем достойно внимания…
Я учу Вас, как писать. Вы скажете: это дерзость! Пусть так. Вы не можете себе представить, какое наслаждение сознавать себя великим и злорадствовать над завистниками!
В случае, если Урусов пришлет Вам приглашение и Вы согласитесь, то в ответном письме не забудьте сделать следующий
Не пора ли Вам выздоравливать?
У меня форменная инфлуэнца.
Передайте мой сердечный привет Алексею Сергеевичу, Василисе и Елизавете Александровне.
Вся моя фамилия кланяется.
737. А. С. СУВОРИНУ
5 декабря 1889 г. Москва.
Выпал снег.
Будьте добры, скажите в телефон, чтобы контора выслала мне гонорар за «Обывателей». Чёрт подери, нет денег. «Северн<ый> вестн<ик>», очевидно, бедствует, так как не выслал мне еще половины гонорара за мой рассказ* — это между нами. Жаль.
Не знаю, куда ехать: в Питер или в деревню.
Будьте здоровы.
Вы обругали «Старые годы». Но ведь раньше они у Вас были похвалены*. Знаете, как актрисы называют Шпажинского? Обгорелая каланча и траурный сургуч. И то и другое к нему одинаково подходит.
738. А. С. СУВОРИНУ
7 декабря 1889 г. Москва.
