— Его жена мне звонила вчера вечером после того, как опознала его тело, — торопливо продолжил он. — Уолли всегда производил впечатление необычайно здорового человека, и вот такой неожиданный конец! — Он нервно передернул плечами и даже разрешил себе прищелкнуть пальцами. — Поверите ли, лейтенант, это меня расстроило!
Если он мечтал расслабиться, это было его привилегией, но меня бы не соблазнило предложение пропустить немного виски даже с самой изысканной закуской.
— Это не была коронарная непроходимость, как выяснилось при вскрытии, — сухо сообщил я. — Ваш партнер не умер естественной смертью, он был убит.
— Убит? — Его лицо болезненно исказилось. — Не могу этому поверить!
— Его отравили, но на время это должно остаться в тайне.
— Чистая фантастика! — пробормотал он. — Кому потребовалось убить Уолли?
— Это как раз мой вопрос, — сказал я раздраженно. — Что вы скажете о себе, Беркли? Может быть, вам понадобилась его доля в партнерстве, помимо вашей?
— Абсурд!
Он старался контролировать мускулы своего лица, но его немигающие глаза смотрели настороженно.
— Кто же выигрывает от смерти Уоллиса?
— Я — один из свидетелей завещания Уолли, — напряженно начал Беркли. — Это сразу же доказывает, что я не получу никакой выгоды. Его состояние поделено поровну между его супругой и другой женщиной. Возможно, вы уже знаете, что Уолли был сиротой, у него нет никаких родственников, кроме жены.
— Кто эта другая женщина?
— Рита Кейли.
— Как велико его состояние, хотя бы примерно?
Беркли пожал плечами:
— Около двухсот тысяч…
— Весьма ощутимая благодарность этой даме, я говорю о Кейли. Кто она такая?
— Какая-то леди, к которой Уолли, должно быть, испытывал глубокую благодарность. — Он нервно улыбался. — Он был моим деловым партнером, но его личная жизнь была скрыта от меня. Вы понимаете, лейтенант?
— А в отношении партнерства? Что будет теперь?
— В течение первого месяца нашей совместной работы мы разработали соглашение. Если один партнер умирает, мы оцениваем его долю по весьма простой формуле: прибыль за последние пять лет. Оставшийся в живых первым имеет право приобрести эту долю, если же он отказывается, тогда ее предлагают для свободной продажи.
— Вы покупаете? — спросил я.
— Естественно.
Я закурил сигарету и спросил у него адрес Риты Кейли. Он долго рылся в ящике стола, пока наконец не нашел искомое.
— Не выполнял ли Миллер какое-то поручение, сейчас или в прошлом, которое могло послужить мотивом для его убийства?
Беркли слегка улыбнулся:
— Это вопрос типа «Чем занимаются люди в Нью-Йорке?», лейтенант. С места в карьер я отвечу — «нет».
— Какого рода юридической работой вы здесь занимаетесь?
— Главным образом уголовными делами. Мы проводим, то есть мы проводили много времени в зале заседаний. Мы специализировались на такого рода практике.
— Именно этим занимался и Миллер?
— Да, — неохотно ответил Беркли.
— Каким делом он занимался сейчас?
Нервным движением Беркли поправил листок бумаги, лежащий перед ним на столе.
— Уолли должен быть представлять свидетеля в расследовании игорного дела, проводимого комитетом конгресса.
— Кто тот человек, которого он собирался представлять?
— Некий Шейфер, Пит Шейфер.
— Не думаю, чтобы я когда-либо слышал о нем.
Беркли пожал плечами, его физиономия снова приобрела озабоченное выражение.
— Едва ли он был крупной фигурой в игорной иерархии. Все расходы оплачивает его босс.
— Кто такой?
— Джон Квирк, один из крупнейших производителей игровых автоматов в стране.
— Иногда меня пугает возникновение новых людей, о которых я прежде никогда не слышал. Вывод вроде бы напрашивается сам собою: этому Шейферу слишком многое известно о боссе, и Квирк старается обезопасить себя от того, что тот все это выложит перед комитетом.
— Я ничего не знаю, — пробормотал Беркли, — это было делом Уолли, не моим.
— Но теперь оно станет вашим?
— Вместе со всей остальной работой. — Он вздохнул. — Полагаю, мне придется подыскивать себе другого партнера.
— Где я смогу разыскать Шейфера и его босса?
— Мистер Квирк арендует дом в Коун-Хилл, если не ошибаюсь. Ну а там, где вы найдете Квирка, будет и Шейфер, как я понимаю, лейтенант.
— Благодарю. Теперь, ради порядка, где вы сами находились вчера вечером около восьми?
— Дома.
— Который находится?
— В Коун-Хилл.
— Кто еще был с вами?
— Никого, к сожалению. Я холостяк, лейтенант. Вообще-то у меня имеется повар и лакей, но это был их свободный вечер, поэтому я был совершенно один. — Он улыбнулся. — Если вам требуется алиби, боюсь, что я таковым не располагаю.
— Я бы сказал, что, имей вы неопровержимое алиби, тогда бы я действительно обеспокоился.
Он вторично пожал мне руку, когда я поднялся. Для этого ему пришлось вытянуться поперек всего стола, который был ему явно не по росту.
— Заходите ко мне в любое время, лейтенант, — энергично заговорил он. — Я лично заинтересован в том, чтобы убийца Уолли получил по заслугам.
Такого рода заявления теперь уже не используют даже в кинофильмах, поэтому я посчитал излишним на него отвечать.