1005. Ал. П. ЧЕХОВУ
7 сентября 1891 г. Москва.
Подательница сего К. А. Каратыгина просит взаймы 150 руб. Так как у меня денег нет, то дай ты(?). А если и у тебя нет, то, будь добр, сходи в книжный магазин и справься там, не приходится ли мне получить за книги хотя что-нибудь. Быть может, скопилось немножко. Если да, то возьми и вручи *.
Леонид Третьяков умирает от чахотки.
На обороте:
Адрес, кажется, верен.
1006. А. С. СУВОРИНУ
8 сентября 1891 г. Москва.
Я уже переехал в Москву и сижу безвыходно дома. Семья хлопочет о перемене квартиры *, а я молчу, ибо лень повернуться. Чтобы дешевле было, хотят переехать к Девичьему полю.
Для моей повести рекомендуемое Вами название «Ложь» не годится *. Оно уместно только там, где идет речь о сознательной лжи. Бессознательная ложь есть не ложь, а ошибка. То, что мы имеем деньги и едим мясо, Толстой называет ложью — это слишком.
Вчера меня известили, что Курепин болен безнадежно. *У него рак на шее. Прежде чем умрет, рак съест ему половину головы и замучает невралгиями. Говорят, что жена Курепина писала Вам *.
Смерть подбирает людей понемножку. Знает свое дело. Напишите пьесу: старый химик изобрел эликсир бессмертия — 15 капель на прием и будешь жить вечно; но химик разбил стклянку с эликсиром из страха, что будут вечно жить такие стервецы, как он сам и его жена. Толстой отказывает человечеству в бессмертии, но, боже мой, сколько тут личного! Я третьего дня читал его «Послесловие» *. Убейте меня, но это глупее и душнее, чем «Письма к губернаторше» *, которые я презираю. Чёрт бы побрал философию великих мира сего! Все великие мудрецы деспотичны, как генералы, и невежливы и неделикатны, как генералы, потому что уверены в безнаказанности. Диоген плевал в бороды, зная, что ему за это ничего не будет; Толстой ругает докторов мерзавцами *и невежничает с великими вопросами, потому что он тот же Диоген, которого в участок не поведешь и в газетах не выругаешь. Итак, к чёрту философию великих мира сего! Она вся, со всеми юродивыми послесловиями и письмами к губернаторше, не стоит одной кобылки из «Холстомера».
Поклонитесь товарищу по гимназии Алексею Петровичу *и пожелайте ему хорошего здоровья, игривого настроения и обольстительных снов. Желаю, чтобы ему приснилась голая испанка с гитарой.
Анне Ивановне и Алексею Алексеевичу со чады нижайшее почтение.
Будьте здоровы и не забывайте меня грешного. Я очень скучаю.
1007. В. А. ТИХОНОВУ
14 сентября 1891 г. Москва.
Рассказ я пришлю *, добрейший Владимир Алексеевич, но сказать, как он будет называться, я не могу. Назвать его теперь так же трудно, как определить цвет курицы, которая вылупится из яйца, которое еще не снесено. Благодарю за приглашение.
У Вас уже двое детей? Это хорошо. Если есть дети, то, значит, Вы здоровы и Вам не скучно жить. Редакторство Ваше меня нисколько не удивило и не вызвало ни одного вопроса, ни даже того, на который Вы поторопились ответить. Кому же быть редакторами, как не литераторам? Только, с Вашего позволения, вот Вам мой завет: читайте
Работы по горло. Пишу про Сахалин. Окончание этой работы представляется мне таким же отдаленным, как время, когда все будут целомудренны по рецепту толстовского Позднышева *. Работал я всё лето и теперь работаю, а денег нет и нет. Заграничная поездка сожрала меня с руками и ногами.
Как Ваши драматические дела? *В каком положении слава?
Будьте здоровы и счастливы. Желаю Вам и Вашим деткам всего хорошего. В Питер приеду не раньше декабря.
Коли не забудете, пришлите мне номерок «Севера» для знакомства.
1008. Ф. А. ЧЕРВИНСКОМУ
14 сентября 1891 г. Москва.
Ответ получите Вы от меня не так скоро. Нужно писать в Феодосию *. На письмо туда и ответ оттуда потребно 10 дней.
Вашу пьесу получил и прочел *, и на днях отдам в переплет. Жду второй пьесы, хотя предпочел бы поэму.
Будьте здоровы. Желаю Вам всего хорошего.
Давал Вашу пьесу знакомым. Читали и одобряли.
На обороте:
1009. И. М. КОНДРАТЬЕВУ
15 сентября 1891 г. Москва.
Многоуважаемый Иван Максимович!
