Том 24. Письма 1895-1897 полностью

К. С. Тычинкин писал Чехову 22 октября: «Вчера я был вновь на Вашей „Чайке“ <…> Состав исполнителей остался всё тот же; теперь скверна была Дюжикова, дубово-безвкусен Сазонов и Читау с Панчиным. Немного лучше их играла Абаринова, очень хорошо провели свои роли Давыдов, Писарев и Аполлонский, но, разумеется, на целую голову выше их всех осталась Комиссаржевская: не стесняемая враждебной залой, не встречая такой помехи, как прежде, в своих партнерах, она дала такую прекрасную „Чайку“, что будь Вы здесь, Вы жеста лишнего от нее не потребовали бы, слова бы не поправили. Особенно прекрасно прошел у нее четвертый акт, видимо, она многих глубоко растрогала. Кое-что в пьесе изменили <…> Но что особенно исправило дело и отличило второй спектакль от первого — так это знание ролей актерами. Они не мяли и не тянули, и поэтому впечатление резко изменилось. Когда мы, вместе со всем театром, надсаживались и ревели: „автора! автора!“ — я страшно горевал, что автор забился в свое Мелихово и не слышит этих криков» ( ГБЛ).

Об успехе второго и третьего представлений написал Чехову также Н. А. Лейкин 27 октября ( ГБЛ). Появилась и рецензия И. Н. Потапенко (за подписью Фингал) «Званые и избранные» («Новое время», 1896, № 7427, 27 октября) — о втором и третьем представлениях „Чайки“, в которой высоко оценивалась пьеса. Даже «Новости и Биржевая газета» (№ 297, 22 октября) напечатала заметку (без подписи), в которой сообщалось, что «на втором представлении „Чайка“ была разыграна гораздо стройнее, чем в первый раз, и благодаря выразительному исполнению г-жей Комиссаржевской главной роли местами даже производила впечатление».

Через два дня (27 октября) В. В. Билибин писал о «Чайке» Н. М. Ежову: «Пьеса оригинальна, но не может пользоваться успехом, т. к. представляет из себя драматизированную повесть. Большинство лиц, выведенных автором, совершенно излишни для хода действия. Очерчены они сценически неумело: повторяют одно и то же. Автор стремился к простоте и реальности. Поэтому Чайка во время сильно драматической сцены говорит, что ей хочется есть. Другая актриса вскакивает и говорит, что она отсидела себе ногу. Но от пьесы веет какой-то свежестью и попадаются художественные штрихи. На третьем представлении не имели успеха (молчание публики) 1-е и особенно 3-е действие, но после 4-го действия 5 раз вызывали Комиссаржевскую и Аполлонского. Надо, впрочем, сознаться, что этот успех создала драматическая сцена 4-го действия, написанная как раз по обычным сценическим приемам» ( ЦГАЛИ).

…рецензий не читал (у газет был зловещий вид)… — См. примечания к письму 1806 ^*.

Что Вы делали в Москве? Понравились ли Вам московские репетиции? ~ Виделись ли с нашими приятелями… — Билибин ответил: «…я никаких репетиций в Москве не видел. В Москве я виделся с Куманиной, пристроил в Малый театр „Приличия“ и Коршу „Ивана Ивановича“ <…> Ежов и Лазарев приняли меня чрезвычайно радушно».

№ «Осколков» с карикатурою получил. — № 43 журнала «Осколки» за 1896 г., с карикатурой художника Н. Н. Амалатбекова: Чехов летит на чайке, охотники (критики) стреляют в него из болота.

…свою книгу — pour les enfants. — Чехов послал рассказ «Каштанка». Билибин написал ему: «Письмо и книгу получил. Merci. Анна Аркадьевна читает „Каштанку“ детям вслух. Старший (Борис) слушает с наслаждением и умеет рассказать содержание своими словами. Таким образом, я могу сказать, что мои дети воспитываются на классиках».

1785. Н. И. КОРОБОВУ

1 ноября 1896 г.

Печатается по тексту: Письма, т. IV, стр. 491–492, где опубликовано впервые, по автографу. Автограф неизвестен.

Н. И. Коробов ответил 21 января 1897 г. ( ГБЛ).