Если весной война*, то я пойду. В последние 1½-2 года в моей личной жизни было столько всякого рода происшествий* (на днях даже пожар был в доме), что мне ничего не остается, как ехать на войну, на манер Вронского* — только, конечно, не сражаться, а лечить. Единственным светлым промежутком за эти 1½—2 года было пребывание у Вас в Феодосии, а всё остальное хоть брось, так скверно. Какой Дучинский написал пьесу? На Сахалине я встретил некоего Дучинского*, родственника Скальковского, почтового чиновника, который писал стихи и прозу. Он написал «Сахалино́» — пародию на «Бородино», всегда таскал в кармане брюк громадный револьвер и сильно зашибал муху. Это был сахалинский Лермонтов. Не он ли прислал пьесу?
Прилагаемую корреспонденцию*, если можно, напечатайте хотя петитом. Из Серпухова. Это насчет дороги, которую хотят и могут отнять у нас. Автор корреспонденции В. Н. Семенкович, племянник Фета, мой сосед.
Мои пьесы печатаются с изумительной медленностью, не быстрее рассказов. Мне присылают корректуру по таким маленьким кусочкам, что ничего больше не остается, как обвинять почту. До сих пор я прокорректировал только «Иванова» и водевили*; остались еще не набранными две большие пьесы: известная Вам «Чайка» и не известный никому в мире «Дядя Ваня»*. Говорят, что потому задержка, что я требую и в полосах, и в листах. Но ведь «Хмурые люди»* присылаются мне только в листах, почему же их я читаю уже третий месяц? Ну-с, теперь об условии. Условия не посылайте в контору. Карпов вовсе не говорил мне, чтобы я шел и условился*; он послал меня только подписать условие, и когда я пошел для этого в контору, там служили молебен по случаю 17 октября, — было не до условий, я стушевался, а 18-го октября уже обедал в Любани*. Пожалуйста, больше ничего не пишите и не говорите Карпову. Я убежден, что он получал по 10%. Все всегда так получали, это вошло почти в закон.
Что Потапенко? Уехал ли он в Херсон, как рассчитывал? Вы хотите одноактных пьес; вот возьмите у него «Букет»* — пьесу, которая в Петербурге, кажется, не шла еще на казенной сцене и которая шибко идет в провинции. Возьмите «Горящие письма» Гнедича. У Ежова есть «Енотовый мопс». Поставьте, только очень хорошо, «На реке» покойного Горбунова*, — с Михайловым, Орленевым, Домашовой; это чудесная пейзажная вещица, когда-то в Москве на Малой сцене она имела большой успех, так что даже фотографии были сняты с групп.
Пишите мне ради небес.
1834. Е. М. ШАВРОВОЙ-ЮСТ
2 декабря 1896 г. Мелихово.
Многоуважаемая коллега! Вы пишете, что хотите славы гораздо больше, чем любви; а я наоборот: хочу любви гораздо больше, чем славы. Впрочем, это дело вкуса. Кто любит попа, а кто попову наймичку.
Возвращаю Вам святочный рассказ*. Мне кажется, ввиду святочности, следовало бы сделать его несколько живее. Доктор и Катя всё время как-то киснут около елки. Вот Вы собираетесь написать огромный роман, где «будет одна любовь, взятая со всех сторон и во всех видах». Так нельзя ли один вид какой-нибудь уделить доктору и Кате. А то их любовь не имеет ни сторон, ни вида.
Когда начнете писать роман? Буду ждать.
Я пошел со своими часами к Буре*, хотел отдать в починку. Буре, заглянув в часы и повертев их в руках, улыбнулся и сказал сладковатым голосом: — Вы, мсье, забыли их завести…
Я завел — и часы опять пошли. Так иногда причину своих бедствий ищешь в мелочах, забыв о главном.
Желаю Вам всего хорошего.
На конверте:
1835. ПРАВЛЕНИЮ МОСКОВСКОГО СТРАХОВОГО ОТ ОГНЯ ОБЩЕСТВА
5 декабря 1896 г. Мелихово.
Имею честь покорнейше просить выслать мне, хотя бы наложен<ным> платежом, устав (правила) Общества по следующему адресу: Лопасня, Москов<ской> губ<ернии>. А. П. Чехову.
На обороте:
1836. З. В. ЧЕСНОКОВОЙ
6 декабря 1896 г. Мелихово.
Многоуважаемая Зинаида Васильевна, не найдете ли Вы возможным приготовить лекарство по прилагаемому рецепту? Если Syr-senegae нет, то приготовьте без него. Денег не посылаю, потому что нет их у меня. Приезжайте и получите.
1837. Е. М. СЕМЕНКОВИЧ
7 декабря 1896 г. Мелихово.
7 дек.
Многоуважаемая Евгения Михайловна!
