Том 25. Письма 1897-1898 полностью

Один экземпляр моих «Рассказов» ~ пошлите ~ `a M-er M. Kovalevsky… — М. П. Чехова отвечала: «Книги твои разослала по назначенным адресам». О дальнейшей судьбе подаренной ему Чеховым книги М. М. Ковалевский писал в январе 1898 года: «Ваш переводчик Roche взял у меня „Мою жизнь“ и до сих пор не вернул…» ( ГБЛ). О своем знакомстве с Чеховым Ковалевский вспоминал: «Меня познакомил с Чеховым старый приятель, редактор „Русских ведомостей“ В. М. Соболевский. Я жил в это время в окрестностях Ниццы в деревне Болье. Чехову порекомендовали южный климат. Пробыв некоторое время в Биаррице, он вместе с Соболевским переехал в более теплую Ниццу и устроился здесь на зиму в русском пансионе, в котором ранее его живал Салтыков-Щедрин <…> Я не раз приезжал пообедать с ним в пансионе в обществе жившего там же известного зоолога Коротнева, устроителя биологической станции в Вилла-Франке и профессора Киевского университета <…> В нашем обществе обыкновенно бывали и приезжавшие из России литераторы и живописцы: кн. Сумбатов, Потапенко, Якоби и Юрасов, исполнявший в Ментоне обязанности вице-консула, но избравший своим местожительством Ниццу…» («Об А. П. Чехове». — «Биржевые ведомости», 1915, № 15185, 2 ноября, утренний выпуск). Ср. записи Чехова: «24 сент. Ницца. Болье. Знакомство с М. Ковалевским. 25 сент. Завтрак у Ковалевского. Якоби. Рулетка» (I записная книжка).

…пошлите, после 5-го октября, Варваре Алексеевне Морозовой. — То есть ко времени возвращения Морозовой в Москву из Франции.

2119. М. П. ЧЕХОВОЙ

29 сентября (11 октября) 1897 г.

Печатается по автографу ( ГБЛ). Впервые опубликовано: с пропусками — Письма, т. V, стр. 80–81; полностью — ПССП, т. XVII, стр. 138–139.

Год устанавливается по содержанию: 29 сентября приходилось на понедельник в 1897 г. Письмо было послано с ехавшим в Москву В. М. Соболевским для передачи через И. П. Чехова (ср. письма 2120 и 2121).

М. П. Чехова ответила 24 октября 1897 г. ( Письма М. Чеховой, стр. 48–49).

…М. Ковалевский, который был уволен из университета за вольнодумство и в которого ~ была влюблена Софья Ковалевская. — В 80-е годы М. М. Ковалевский читал на юридическом факультете Московского университета лекции по сравнительному законодательству иностранных государств. «Предмет, касавшийся западноевропейских конституций, по тем временам казался очень страшным. Свободное слово М. М. и критическое отношение к тогдашней правительственной политике делало его в глазах Делянова <министра народного просвещения> опасным человеком <…> В 1887 году министерство решило очистить университет от „вредных людей“, и М. М. в числе первых было предложено оставить университет <…> В министерство были представлены искусственно и тенденциозно подобранные выборки из его лекций, записанные в таком виде присланными для этого агентами, после чего он и был уволен <…> После увольнения М. М. его приглашают по инициативе Софьи Васильевны Ковалевской прочесть в Стокгольме ряд лекций <…> Пребывание в Стокгольме завершило и углубило его отношения к С. В., вначале только дружеские, а позднее чуть не приведшие к браку…» (Е. К<овалевский>. Черты из жизни М. М. Ковалевского. — В сб.: «Максим Ковалевский. 1851–1916». 1917, стр. 27–31. См. также: Л. Воронцова. Софья Ковалевская. М., 1959, стр. 260–290).

Готовится к лекциям, которые будет читать в Париже и Брюсселе. — Отзыв Ф. Сарсе о парижских лекциях Ковалевского см. в примечаниях к письму 2192 ^*. Выступления Ковалевского в Брюсселе не состоялись из-за его болезни.

Сегодня получил письмо от папаши… — Письмо П. Е. Чехова от 22 сентября ( ГБЛ).

Якоби ругает всех ~ говорит смешно. — О разговорах В. И. Якоби с Чеховым вспоминал Вас. И. Немирович-Данченко: «С Якоби Чехов в Ницце встречался чуть не каждый день. Знаменитый художник только что рассорился тогда с Академией. Стряхнул прах от сандалий, и как всегда это бывает, чуть не отплевывался, вспоминая ее <…> Я уже говорил о его великой страсти рассказывать такие похабные анекдоты и повторять старые заплесневшие остроты, от которых любого купеческого почтенного кладеного кота стошнило бы. Он, впрочем, был очень добродушен». Упомянув о «банальщине затрапезных анекдотов» Якоби и его «тошнотворных остротах», Немирович-Данченко приводит далее целиком его рассказ о великой княгине Марии Павловне, которая, несмотря на свое невежество в области «российской живописи и культуры», стала вскоре президентом Академии художеств (Вас. И. Немирович-Данченко. На кладбищах. Ревель, 1921, стр. 17–20).