Вы можете оказать мне услугу или протекцию, и мы будем квиты* до самого страшного суда. Буде найдете это удобным, возьмите на себя труд похлопотать насчет И<вана> П<авловича>*, который состоит на службе учителем уже почти 20 лет и давно хочет примазаться к какому-нибудь казенному училищу ради чинопроизводства — и никак не может. Как бы ему в конце концов получить коллежского регистратора? Увы, он так же, как и я, не имеет никакого чина. И<ван> П<авлович> не кончил ни в университете, ни в гимназии, так как свою педагогическую карьеру начал чуть ли не с 18 лет. Но зато он считается заслуженным и образцовым педагогом. Он получил много наград, и грудь его подобна иконостасу: у него медалей, как у фельдфебеля, и если бы служба была государственной, то давно бы уже его произвели, по крайней мере, в статские советники. Здоровье мое недурно, погода редко бывает плохой, работать я, по-видимому, уже начал, так что живется пока ничего себе. Кем Вы состоите в министерстве земледелия? И я тоже не чужд Вашему министерству, я состою корреспондентом отдела сельскохозяйственной статистики, состою уже давно, так давно, что, кажется, уже имею право на ношение установленного знака (пустой коробки из-под сардин), но правом этим из вольнодумства не пользуюсь.
2441. А. С. СУВОРИНУ
20 октября 1898 г. Ялта
Вчера писал Вам* насчет денег, а сегодня опять просьба. Мой бывший ученик Анатолий Яковлев, сын московского типографа и камергера С. П. Яковлева, автор нескольких рассказов, помещенных в «Новом времени», хочет повидаться с Вами*. Я написал ему*, что дома Вы бываете очень заняты и что удобнее всего ему подойти к Вам в театре и заговорить. Так вот, если в театре подойдет к Вам симпатичный молодой человек, то знайте, что этим Вы обязаны мне. Кстати сказать, это хороший, умный и очень воспитанный человек.
Я поздравляю Орленева* и от души желаю ему всего хорошего; если не забудете, передайте ему, что я рад за него. Это хороший актер, художник. Погода в Ялте всё еще очень хорошая, теплая. Кашляю, но чувствую себя вполне порядочно и томлюсь, что я не на севере. Желаю всего лучшего и низко кланяюсь.
На обороте:
2442. И. П. ЧЕХОВУ
20 октября 1898 г. Ялта.
Милый Иван, Миша телеграфировал*, что Маша приедет в Ялту, но вот уже прошла неделя, нет ни Маши, ни известий. Я ничего не знаю, точно все сговорились скрывать от меня. Где мать?
Я, кажется, уже купил участок. После совершения купчей напишу подробности. Участок очень хороший, все хвалят, и мне уже предлагают за него на 1½ тыс. дороже, хотя сам я плачу за него не наличными, а закладной по 5%.
Сегодня я написал насчет тебя Яковлеву*. Жди последствий. Я сообщил твой адрес, так что сам не ходи, а жди, когда тебя позовут. Участок покупаю я в Ялте, в 15 минутах ходьбы от моря, сад, виноградник, своя вода. И кроме того еще именьице, о котором я тебе писал. Напрягусь, соберу все силы, и авось удастся устроиться по-человечески.
Соне и Володе поклон.
На обороте:
2443. Т. Л. ЩЕПКИНОЙ-КУПЕРНИК
20 октября 1898 г. Ялта.
Милая кума, возвращаю Вам условие* — с благодарностью за хлопоты. Пьесы получил* — уже сдал в женскую гимназию, где будут играть их.
Сегодня у меня сильно голова болит. Напишу как-нибудь в другой раз, а теперь простите.
Жму крепко руку.
(Адрес просто: Ялта, Чехову.)
2444. Л. А. АВИЛОВОЙ
21 октября 1898 г. Ялта.
Я прочел Ваше письмо* и только руками развел. Если в своем последнем письме* я пожелал Вам счастья и здоровья, то не потому, что хотел прекратить нашу переписку или, чего боже упаси, избегаю Вас, а просто потому, что в самом деле всегда хотел и хочу Вам счастья и здоровья. Это очень просто. И если Вы видите в моих письмах то, чего в них нет, то это потому, вероятно, что я не умею их писать.
