2512. М. П. ЧЕХОВОЙ
6 декабря 1898 г. Ялта.
Милая Маша, третьего дня вечером я был на именинах у Варв<ары> Конст<антиновны>. Торжество происходило не в квартире, а в актовой зале. Танцевали, ужинали. Девиц и дам было несравненно больше, чем мужчин, было два попа, директ<ор> мужск<ой> гимназии. Тупиков за ужином, со свойств<енной> ему важностью, сказал длинную речь по моему адресу, после чего я дал себе слово уже больше никогда не ходить в Ялте на ужины. Была именинницей и учительница танцев. Вернулся я домой во втором часу, но всё же не успел поговорить с В<арварой> К<онстантиновной> о деле*. Она всё повторяла в каком-то именинном чаду, что получила от тебя письмо и телеграмму, но о деле говорить при посторонних было неловко. Вчера вечером я опять пошел. В<арвара> К<онстантиновна> обрадовалась мне, Манефа* — тоже; мы вспоминали именины и смеялись, потом зашла речь о тебе, о твоем перемещении в Ялту. В<арвара> К<онстантиновна> сказала, что как только попечитель округа Сольский приедет в Ялту, то она возьмет с него слово, что он зачислит тебя первой кандидаткой; и она скажет ему, чтобы он пришел ко мне с визитом. Что же касается теперешнего учителя географии Михаила Михайловича, то, по словам Варвары Конст<антиновны>, он выразился так: «Если понадобится, то я могу уступить место».
Одним словом, акции твои стоят высоко. Перевестись в Ялту нетрудно, служить в Ялте, конечно, приятно и удобно, но вот вопрос: захочешь ли ты расстаться с Москвой? Ведь переехать на зиму в Ялту значит навсегда сжечь корабли, навсегда расстаться с Малкиелями, Южиными, с московской толчеей. Правда, в Москве и около Москвы можно будет жить летом и на Рождестве, но уж тогда в Москве ты будешь не дома, а в гостях. Вот подумай, всё обсуди и решай. Согласно с твоим решением я и буду действовать. Можно и так решить: послужить в Ялте три года, поправиться, а потом опять в Москву. Впрочем, решай сама как знаешь, это твое дело.
Посылку получил. Но где же моя шелковая рубаха — синяя, полинялая? Я купил ее в Ницце, и она была крепкой, когда я уезжал из дому. Простыня хороша, merci bien.
Ты пишешь, чтобы в доме еще прибавить комнат*. Прибавлять поздно; но ведь и так много комнат. Внизу целых четыре. А если понадобится еще помещений, то мы выстроим флигель из керченского камня.
Сегодня идет снег — чуть-чуть. А деревья и трава всё еще зеленые.
Я писал Ване, чтобы он купил мне pince-nez. Скажи ему, если еще не поздно, что pince-nez должно быть небольшое, чтобы оно хорошо сидело даже на потном носу (то место, которым оно держится на носу, должно быть пробковое), и если не найдется подходящего у Махина, то пусть возьмет в Столешниковом пер. у Милька — и пусть извинит меня за беспокойство.
Мамаше передай поклон. Как она поживает? Скучает по Мелихове или нет?
Всем нижайший поклон. Будь здорова. Нового ничего нет, всё по-старому.
2513. П. А. СЕРГЕЕНКО
8 декабря 1898 г. Ялта.
Милый друг Петр Алексеевич, благодарю тебя от всего сердца, обе книги получил* и прочел их с большим удовольствием. Вспомнить обо мне и прислать книги — это очень, очень любезно с твоей стороны; буду считать себя в долгу.
Ну, как поживаешь? Что нового? Я живу в Ялте, пробуду здесь, вероятно, все зимние месяцы; если уеду куда-нибудь, то не надолго и недалеко. Погода здесь порядочная, похожа она очень на наши теплые осенние дни в начале октября.
Будь здоров, крепко жму тебе руку и еще раз благодарю. Если найдется свободная минута, то черкни 2–3 строчки.
2514. М. П. ЧЕХОВОЙ
8 декабря 1898 г. Ялта.
