Милая Маша, поскорее скажи Мерилизу, чтобы он выслал мне налож<енным> платежом барашковую шапку, которая у него в осеннем каталоге называется бадейкой (№ 216), каракулевой черной; выбери мягкую, размер 59 сантиметров. Если Ваня приедет, то пусть он привезет. Только поскорей, а то моя старая шапка никуда не годится. Цена шапки 7 р. или около того. Если фуражки-американки (№ 213) теплы, то пусть Мерилиз пришлет и фуражку.
Вчера был большой мороз, теперь опять тепло. Кланяюсь всем низко. Будьте все здоровы. Мне скучно; с удовольствием поехал бы в Москву. Понемножку пописываю.
Если Ваня приедет, то пусть купит у Ильина и привезет карту Ялтинского уезда, а если нет, то Таврического полуострова.
На обороте:
2525. М. П. ЧЕХОВОЙ
15 декабря 1898 г. Ялта.
Пишу это в театре*, сидя на галерке, в шубе. Пошлый оркестрик и галерка напоминают мне детство*.
Если Ваня приедет, то пусть привезет мой парижский дорожный плед (тигровый), если он не нужен дома. Для дальних поездок, например в Кучукой, он пригодится очень.
Е. И. Смагина привезла мне меду. Больше никаких новостей. Поклон мамаше и всем.
На обороте:
2526. Н. М. ЛИНТВАРЕВОЙ
17 декабря 1898 г. Ялта.
Многоуважаемая Наталия Михайловна, мед я получил и уже написал Елене Ивановне*. Был вчера Окунев, говорил, что Ваш участок* (средний) отдан в аренду на один год с тем, чтобы арендатор выкопал колодезь; участок продается за 2300 р., Окунев обещал договориться за 2000 и тогда опять придет ко мне. Итак, держите наготове деньги. Я еще купил себе одно имение, на этот раз без помощи Вашего приятеля Окунева; три десятины, дом, флигель, сад, вода, чудесный вид. Цена 2 тыс. Вам могу переуступить за 6 тыс. На Аутке идет постройка, общество дало мне воду.
Витте всё еще в Ялте, вспоминает Вас. Фома Петрович* кушает и разговаривает, Окунев бегает по Ялте и ищет Вас. Длинная девица не приходит, и я ее не вижу. Погода чудесная. Были морозы небольшие, теперь же опять тепло, даже жарко. Когда Вы приедете? Когда ждать Вас? Что сказать Окуневу?
Поклон и привет Александре Васильевне* и всем Вашим. Крепко жму руку.
2527. П. А. СЕРГЕЕНКО
17 декабря 1898 г. Ялта.
Милый Петр Алексеевич, едва я написал тебе*, как пришло твое письмо. Ты пишешь: «Вследствие каких-то причин наши личные отношения принимают иногда какой-то колючий и нехороший характер». Говорю тебе искренно, прямо от души — я не замечал ничего подобного. Отношусь я к тебе так же сердечно, так же по-дружески и по-товарищески, как относился всегда и, должно быть, буду относиться. В наших отношениях я не замечал ничего дурного*; я ломаю голову, стараюсь припомнить что-нибудь и пока могу обвинить себя только в одном: в последние годы мы встречались только по вечерам, к вечеру же я всегда бываю болезненно утомлен и потому неразговорчив и не расположен ни к чему серьезному — и, быть может, я казался тебе не таким, как нужно. Если это моя вина, то вина небольшая, ты поймешь* и легко извинишь. Мне кажется, что виноваты ни ты и ни я, а твоя хохлацкая мнительность.
Твои книжки* всем нравятся, и я очень рад. Ты спрашиваешь про библиотеку*. Я говорил тебе о Таганрогской городской библиотеке.
В Ялте я пробуду все зимние месяцы, если, конечно, не выгонит отсюда скука.
Нового ничего нет, всё обстоит благополучно. Жму крепко руку и еще раз благодарю за книги. Будь здоров.
2528. М. П. ЧЕХОВОЙ
17 декабря 1898 г. Ялта.
