20 ноября (2 декабря) 1897 г. Ницца.
Дорогой Василий Михайлович, Вы такими мрачными красками изобразили Москву с ее погодой, юбилеями, похоронами*; я не могу ответить Вам тем же, так <как> у нас в Ницце юбилеев нет, Златовратского не читают, все живы и погода изумительная, райская. Немирович уложил чемоданы и, по-видимому, уедет сегодня, Якоби каждый день приходит обедать и ругать Стасова, Юрасов, добрый, кроткий человечек, иногда наведывается; Ковалевский читает в Париже и имеет успех*.
Я живу не там, а уже этажом ниже. Перебрался во время кровохарканья, которое было и уже прошло.
Корректуру я читаю не для того, чтобы исправлять внешность рассказа; обыкновенно в ней я заканчиваю рассказ и исправляю его, так сказать, с музыкальной стороны. Но если в самом деле Вам неудобно высылать корректуру, то да будь по-Вашему*! Что делать! Только, пожалуйста, всякий раз, получив от меня рассказ, берите открытое письмо и пишите только два слова: «Рассказ получен». Второй рассказ я послал через 8 дней после первого, между тем Вы получили его раньше! Пожалуйста, не оставляйте меня в неизвестности.
От Варвары Алексеевны в конце октября я получил письмо и ответил ей*. Скоро еще буду ей писать, а пока поклонитесь и скажите, что я ото всего сердца шлю ей пожелания — и здоровья, и счастья. Детям тоже поклон и благодарность за то, что они вспоминают обо мне.
«Русские ведомости» получаю.
После Вашего отъезда точно зарок дал: нигде, кроме как дома, не обедаю и
Будьте здоровы!! Не забывайте.
2167. Е. Я. ЧЕХОВОЙ
20 ноября (2 декабря) 1897 г. Ницца.
Милая мама, я здоров, всё обстоит благополучно. Сегодня получил я от папаши письмо, из которого узнал, что у нас околела лошадь. Какая? Уж не А<нна> ли П<етровна>*?
Здесь великолепная, теплая погода. Ходим по-летнему.
Поклон папаше, Марьюшке и всем.
Благодарю за письмо*!
На обороте:
2168. Ал. П. ЧЕХОВУ
21 ноября (3 декабря) 1897 г. Ницца.
Многоуважаемый братец!
Ныне ты получаешь через доктора Вальтера пакет*. Затем, немного погодя, привезет другой пакет Вас. Немирович-Данченко. Затем, непосредственно, управляющий петербург<ской> пробирной палаткой* привезет Суворину для передачи тебе третий пакет. Все три пакета совокупи для общего блага, заверни их в газету, тобою еще не замаранную, и отдай Василию* или иному послушному аггелу, с просьбой послать по почте посылкой по адресу:
Лопасня, Моск. губ. Марии Павловне Чеховой.
О получении пакетов всякий раз уведомляй*, непосредственно.
Всё благополучно. Нового ничего нет.
Будь здрав!
2169. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ
22 ноября (4 декабря) 1897 г. Ницца.
Дорогой Василий Михайлович, рассказ, который я послал Вам третьего дня, «На подводе», не помещайте раньше конца декабря*; пока велите набрать его и прислать мне в корректуре*. Так нужно. Я же напишу другой рассказ, который Вы напечатаете, буде пожелаете, в первой половине декабря*. Пожалуйста, исполните мою просьбу, пришлите корректуру; я возвращу ее своевременно. Будьте покойны!
Немирович уехал. Вчера шел дождь, было холодно, сегодня опять хорошо, хотя и подувает холодок. Новостей никаких. В Монте-Карло толкотня.
В Pension Russe много новых персонажей, но всё мордемондии.
Пишут мне об юбилее Златовратского. Очень мило!*
Желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь. Варваре Алексеевне и детям привет и пожелание всего хорошего.
2170. А. С. СУВОРИНУ
24 ноября (6 декабря) 1897 г. Ницца.
Я совершенно здоров, и мое привилегированное положение праздного и довольного человека начинает наскучивать мне, и минутами — хочется на снег. Здесь работать можно, но чего-то не хватает, и когда работаешь, то испытываешь неудобство, точно повешен за одну ногу.
Ковалевский произвел на Вас хорошее, здоровое впечатление? Я ожидал этого. Он на целых пять голов выше нашей столичной передовой интеллигенции, ежедневно справляющей юбилеи. Теперь он в Париже, в январе поедем вместе в Африку.
