Многоуважаемый Павел Федорович, чтобы положить начало иностранному отделению библиотеки, я купил всех французских классических писателей и на днях послал в Таганрог. Всего 70 авторов, или 319 томов. Послал я малой скоростью и, для опыта, морем. Если опыт удастся, то будем продолжать. Так как книги следовало послать на имя официального лица или учреждения и так как на франц<узском> языке нет названия «городская управа», или «член управы», то я послал на имя мэра г. Таганрога (городского головы), M-r le Maire de la ville de Taganrog. Денег за пересылку с меня не взяли; говорят, что нужно платить по получении товара, а потому, пожалуйста, уплатите, сколько следует; в апреле или в мае, когда приеду домой, сочтемся.
Книги пойдут в цензуру, которая задержит их и, быть может, кое-какие удержит. Если хотите, то для опыта, в виду будущего, пошлите в Главное управление по делам печати прошение, от своего имени (член управы, завед<ующий> городской библиотекой), на бланке. Напишите, что такого-то числа из Ниццы через Одессу посланы пожертвованные таким-то сочинения таких-то французских классических писателей (приложите копию с присылаемого списка) и что если среди указанных авторов имеются не дозволенные цензурою, то Вы просите дать им свободный пропуск и обещаете этих зловредных авторов не выдавать клиентам библиотеки и держать их под замком в особом шкафу. Напишите, а то ведь будет обидно, если заарестуют часть Hugo или Balzac’а. (Кстати сказать, V. Hugo и Balzac посылаются не в дешевом издании.)
В ящике Вы не найдете Мольера, Прево и Паскаля. Этих авторов я послал Вам раньше по почте*. Не найдете и Вольтера, которого я удержал на время у себя и читаю*.
Вместе с классиками я положил в ящик II, III и IV томы М. Ковалевского* «Происхождение современной демократии» (I тома нет, он весь вышел и не продается; пришлю его после), Гиппиус «Зеркала»* и «Russie» — дорогое иллюстрированное издание* Larousse’а. Я послал Вам еще по почте Зудермана*, Лоти* и последний роман Зола «Paris»*. Но едва ли Вы получите «Paris»; говорят, что он запрещен в России.
Третий том «Александра Первого» послан по ошибке ко мне в Лопасню. Вы получите его вместе с четвертым.
Я спешу и, кажется, о многом забыл написать. Когда вспомню, еще напишу, а пока до свиданья. Приехали Потапенко и Сумбатов (Южин); надо ехать в Монте-Карло — они играть в рулетку, а я в качестве проводника.
Нового ничего, всё обстоит благополучно. Здесь лето. Будьте здоровы. Жму руку и желаю всего хорошего.
С 10-го апреля пишите мне в Лопасню.
На конверте:
2265. М. П. ЧЕХОВОЙ
10 (22) марта 1898 г. Ницца.
Милая Маша, я послал с одним французом два пакета: в одном мой пиджак, в другом кухня*. Потапенко пошлет тебе из Петербурга посылку в шесть рублей — это часть моего белья. Те пакеты, повторяю, на которых ты найдешь такую марку или несколько, клади на мой стол.
Приготовляй флаг, скоро приеду. Конечно, буду стараться приехать домой в хорошую или сносную погоду, и во всяком случае не раньше, чем окончательно с полей сойдет снег, т. е. приблизительно около 10–15 апреля.
С. Филе* проиграл 15 тысяч. Приехала некстати М. Филе, нагоняющая теперь на нас скуку своими разговорами. Оба Филе уедут послезавтра, останусь я с Потапенко. Сей последний вчера выиграл 400 франков, по до миллиона еще далеко, очень далеко. Сегодня или завтра приедет Браз. Потребую, чтобы он писал меня по утрам и чтобы к 10 часам я бывал уже свободен.
Ты спрашиваешь меня о здоровье. Я чувствую себя очень недурно. Вчера в Монте-Карло Mme Худекова, которую я встретил, нашла, что я пополнел и даже помолодел. Помолодел, вероятно, оттого, что ношу красные галстуки*. Я здоров, но обленился ужасно, ничего не делаю, а это хуже болезни.
Получил от учителя Михайлова письмо. Какие дрязги!* Живя за границей, я ничего не могу сделать. Пусть он подождет моего возвращения или обратится к Н. Н. Хмелеву, который благоволит к нему.
Папаше, мамаше и всем нашим поклон и привет. Кланяйся и Марии Тимофеевне. Что прислать тебе еще из парфюмерии? Не нужно ли красок?
Будь здорова.
2266. Ю. О. ГРЮНБЕРГУ
13 (25) марта 1898 г. Ницца.
Многоуважаемый Юлий Осипович, В. Г. Вальтер дал мне прочесть Ваше письмо к нему*, и затем вскоре пришла «Нива». Большое Вам спасибо за память и внимание. Рассказ я пришлю непременно*, но не раньше того, как вернусь домой; здесь писать я не могу, обленился. Около 5-10 апреля (ст. ст.) я поеду в Париж, оттуда домой, и в мае или в июне, вероятно, уже буду писать для «Нивы».
