Том 27. Письма 1900-1901 полностью

— Что ж, напишите, — сказал с живостью А. П., — только имейте в виду, — прибавил он, заканчивая свои указания, — что в труппе Художественного театра личность артиста имеет второстепенное значение: там выше всего общий ансамбль, дирижируемый режиссером; отдельные же актеры, даже их имена, не имеют значения. Имен там нет, — закончил Чехов с увлечением, — а есть только номер первый, номер второй, номер третий. Я выполнил инструкцию Чехова в точности. На следующий день в „крымском курьере“ появилась статья, сообщавшая о предстоявшем прибытии в Ялту Московского Художественного театра; я изложил в статье значение нового предприятия, сказав все, что полагалось, а окончил так: „В труппе Художественного театра все отдельные артисты до такой степени составляют часть общего целого, что на афишах даже не обозначаются фамилии исполнителей, а просто говорится, что исполнят роли: такую-то — номер первый, такую-то — номер второй и т. д.“ Часов в десять утра приезжает ко мне Чехов.

— Что вы такое напечатали о Художественном театре?

— А что вам не понравилось?

— Откуда взяли вы эту номерацию — номер первый, номер второй, номер третий!

— Как вы мне сказали, так и написал, — отвечаю я, — фамилии не выставляются, а только номера.

— Да нет же, — начал Чехов с досадой, которая тотчас же сменилась улыбкой (кажется, смеяться он не умел, а мог только улыбаться), — ведь это я так только говорил, для картинности, а вы бухнули буквально. — Как ни комично это было, но поправлять дела было нечем. В заключение А. П., потребовав себе в виде реванша десять экземпляров газеты, вырезал с каждого экземпляра статейку о Художественном театра с „номерацией“, забандеролил вырезки со свойственной ему аккуратностью и надписал адреса гг. Немировича-Данченко, Станиславского и артистов Художественного театра.

— Пускай позабавятся, — сказал он.

Труппу Художественного театра этот комический эпизод с номерацией действительно позабавил. На репетициях у них, как потом передавали, можно было слышать шутливые возгласы: „Номер первый, выходите; номер третий — готовьтесь!“» (А. Я. Бесчинский. Воспоминания об А. П. Чехове. — «Приазовская речь», 1910, № 47, 22 января).

…после него приедут опера, оперетка… — О предстоящих гастролях оперы сообщалось в «Крымском курьере», 1900, № 47, 28 февраля: «Одесский антрепренер г. Салтыков предпринимает с составленной им русской оперной труппой, с известным баритоном Л. Г. Яковлевым во главе, большую поездку по южным городам». В планы оперной труппы входили гастроли в Ялте. В этом же номере «Крымского курьера» сообщалось о предстоящих гастролях в Ялте опереточной труппы, составленной для летнего сезона С. Н. Новиковым.

…благодарю Вас за письмо, за то, что сообщили академические новости. — Кондаков писал Чехову: «Выборы мои состоялись еще 5 февраля, и отделение порешило пока не выбирать на три остающиеся кресла. Все начатые мною по этому поводу переговоры ни к чему не привели. Будем ждать, что будет дальше, если только я лично дождусь, так как более полутора года я и не рассчитываю здесь провести полностью». В ответном письме от 10 марта Кондаков сообщал подробности академических заседаний: «Вчера было 1-е зас<едание> <…> К<онстантин> Р<оманов> <…> выразил желание, чтобы число поч<етных> акад<емиков> не было особенно увеличиваемо — определили не выбирать более 12 в ближайшем будущем, но держать эту цифру в секрете между членами отделения. Далее: выборы сосредоточить последовательно на декабрь, с обязательством для нового члена в публичном заседании произнести речь, сказать слово, прочесть произведение или под<обное>.

Дальше, разделили между членами рецензии на премии Пушкина: набралось не менее 30 представленных сочинений. Некоторых так никто и не взял.

Говорили о желательности увенчать премиею произведения Горького и жалели, что они не представлены. Каждый поч<етный> акад<емик> может представлять на премию чужие сочинения. Говорили даже о том, что хорошо бы еще раз Вам предоставить премию, но поч<етные> акад<емики> не могут получать премий».

Поздравляю Вас с избранием в Пушкинское отделение… — Кондаков был избран ординарным академиком в Разряд изящной словесности Отделения русского языка и словесности Академии наук 5 февраля 1900 г. (см. примечания к письму 3071^*).

…почему Толстой ничем не ответил на избрание? — 8 января 1900 г. на заседании Отделения русского языка и словесности Академии наук происходили выборы в почетные академики (см. примечания к письму 3015^*). Кондаков сообщал Чехову 19 февраля: «Сухомлинов говорил мне, что получил от Вас письмо. Получены равно письма или визиты последовали и от других, кроме одного Льва Ник. Толстого. Что бы это значило? Как Вы понимаете?»

3061. Н. М. ЕЖОВУ

2 марта 1900 г.