Милая Маша, я в Усолье. Если на карте поведешь пальцем по Каме вверх от Перми, то найдешь это Усолье. Сегодня же через 4–5 часов еду по железной дороге до станции Всеволодо-Вильва, где проживу дня три у Саввы Морозова. Потом поеду в Москву с таким расчетом, чтобы быть там 2 июля.
Поклонись мамаше, Марьюшке и Поле. Будь здорова.
На обороте:
3783. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)
24 июня 1902 г. Всеволодо-Вильва.
Дорогой Алексей Максимович, я был на сих днях в Перми, потом поплыл выше в Усолье, теперь по железной дороге спускаюсь опять до Перми; пребываю близ ст<анции> Вс<еволодо>-Вильва. 2-го июля я опять буду в Москве, это непременно; и если Вы уже выслали туда пьесу*, то 3-го я уже прочту ее. Если же не выслали, то имейте в виду, что мой московский адрес есть главный адрес впредь до уведомления. Быть может, я буду жить с Ольгой на даче (у Алексеева), но всё же сообщение между моей московской квартирой и дачей будет ежедневное.
Ольга была больна нелегко*, теперь же, как видите, я отпущен на волю, могу быть покоен. Она поправляется, и есть надежда, что к средине августа будет уже совсем здорова, будет репетировать, как настоящая Книппер.
Художественный театр перебрался на новую квартиру*, очень хорошую. Это так называемый Лианозовский театр в Газетном пер<еулке>. Его переделывают заново и рассказывают чудеса.
Сколько дней я уже не читал газет!
Поклонитесь Екатерине Павловне, Максимке и дочери Вашей милой. Надеюсь, что Вы здоровы и скучаете не очень. Здесь, в Пермской губ<ернии>, очень жарко, всё время пью Apollinaris — вода, которую я нашел в Перми. Итак, пишите мне в Москву.
Крепко жму руку и обнимаю Вас.
3784. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО
25 июня 1902 г. Всеволодо-Вильва.
Здравствуй, милый Владимир Иванович! Пишу тебе сие чёрт знает откуда, из северной части Пермской губернии. Если проведешь пальцем по Каме вверх от Перми, то уткнешься в Усолье, так вот я именно возле этого Усолья.
Из Москвы получаю успокоительные телеграммы*. Буду там, т. е. в Москве, 2 июля и, если Ольге можно будет передвигаться, 3 или 4 поеду уже на дачу Алексеева*.
Жизнь здесь около Перми серая, неинтересная, и если изобразить ее в пьесе, то слишком тяжелая. Ну, да об этом при свидании. А пока будь здоров и благополучен, не хандри, пописывай и о нас вспоминай. Надеюсь, что Вишневский телеграфировал тебе аккуратно*, как ему и подобает.
Обнимаю тебя и крепко жму руку. Передай поклон Екатерине Николаевне.
3785. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)
26 июня 1902 г. Пермь.
Дорогой Алексей Максимович, шлю Вам вырезку из «Пермских губернских ведомостей»*. На сих днях выезжаю в Москву, 2-го июля буду уже на Неглинном, в доме Гонецкой, куда и адресуйте пьесу, буде Вы ее уже кончили.
Здесь очень жарко. Хорошо, но как будто бы скучновато.
Желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы.
3786. Е. Я. ЧЕХОВОЙ
26 июня 1902 г. Пермь.
Милая мама, шлю Вам привет из Перми, где я в настоящее время нахожусь. Послезавтра уезжаю в Москву, буду там утром 2 июля.
Всё благополучно. Я здоров. В Перми жарко.
Поклон Маше, Марьюшке и Поле. Желаю Вам всего хорошего, целую руку.
На обороте:
3787. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
28 июня 1902 г. Пермь.
Телеграфируй Казань, пристань Каменских. Приеду второго.
На бланке:
Архивохранилища
